Командующий ген. Кош.

Мальчики вчитывались в эти строки, добираясь до их смысла.

Наконец Коля воскликнул:

— Слушай, Юрка! Так это мы с тобой туземцы, туземные жители! И батя мой туземец, и Никандр Ильич туземец. Дикари! Чтоб мне провалиться! Вот здорово! В Австралию ехать не надо. Раз так — давайте, хлопцы, разденемся, раскрасимся. В нос — кольца, в руки — лук с отравленными стрелами, в волосы — перо. И снимем скальп с генерала Коша!

Ноздри Коли раздулись, и сквозь многолетний загар проступила меловая бледность.

— А мерзлую собаку в горло хочешь?! — яростно прошептал он. И цепким быстрым движением наискось сорвал листок. На стене белели остатки его.

Юра и Сережа испуганно оглянулись. На площади все еще пусто. Только на той стороне из винного подвальчика вышел какой-то дядька.

Ребята молча побежали. Через несколько минут Сережа, остановившись, сказал:

— Ты что, Николай, сдурел? А в общем, правильно…

В то время когда Юра сидел «под домашним арестом», немцы, оказывается, вывесили еще один приказ: в двадцать четыре часа всем жителям сдать оружие, в том числе охотничье. За невыполнение — смертная казнь.

— А я не знал и не сдал! — с тревогой объявил Юра.

— Как — не сдал? — испугался Сергей. — Что же теперь делать?

Взволнованный Юра помчался домой.

Здесь он наткнулся на германских солдат, которых привел Осман. Конечно, Юлия Платоновна ответила им, что в доме есть берданка.

— Почему нарушили приказ и не сдали? — строго спросил фельдфебель.

— Не знала о приказе.

— Это несостоятельная отговорка. Я вынужден арестовать и препроводить в комендатуру!

— Кого?

Этот вопрос поставил фельдфебеля в тупик.

— Того, чья берданка, — ответил он, подумав.

— Моя! — объявил Юра.

— Юсуфа! — возразил Осман.

— Нет, моя! — настаивал Юра.

— Ты еще мальчик, на тебя нет закона, — объявил Осман.

Юлия Платоновна сразу поняла, какая опасность угрожает Юсуфу, и объяснила, что берданка принадлежит им, а Юсуф давно здесь не живет, значит, она и отвечает, а не Юсуф.

— Кто такой Юсуф? — спросил фельдфебель.

— Враг Германии, — сказал Осман, — имеет четыре георгиевских креста. Татарский дезертир. Ходил в ревком.

— А-а-а! Большевик! Где же он?

— Наверное, удрал с большевиками, — объявил Осман.

Кого же арестовать? Юлию Платоновну? Юра побежал было за бонной Бернистов. По дороге увидел отца Франца Гута, ехавшего в двуколке, и привел его. Никого не арестовали, но берданку и патроны реквизировали. Юра был в бешенстве.

3

Каждую весну судакские ребята ходят на Капсель «топтать» камбалу и ловить на камнях крабов. Камнями называют здесь плоское дно у берега, устланное большими плитами, густо поросшими грубыми от старости водорослями. Кем были уложены эти плиты, никто не помнит. Между плитами встречаются песчаные пятачки.

В конце апреля — начале мая крабы выползают на эти плиты метать икру. Крабы огромные, в два сложенных вместе кулака. С ними надо быть осторожными. Впервые увидев краба среди водорослей, Юра схватил его и сейчас же был наказан. Краб впился клешнями в его пальцы, да как, до крови! Клешню с трудом разжали даже после того, как ее отломили от туловища краба. Местные опытные ребята пускались на хитрость: на правую руку надевали перчатку не до конца, а так, чтобы перчаточные пальцы свисали. Краб хватает конец перчатки клешнями, а тут-то его и вытаскивают.

Вода холодная, зубы сразу начинают стучать. А уйти жаль. Крабов много. В первый день ловли — это было еще при советской власти, когда можно было идти на море еще затемно, — Степа наловил шестьдесят три краба, Сергей — пятьдесят пять, Манас — пятьдесят, а Юра — тридцать шесть штук!

Если бы кто со стороны посмотрел на мальчиков! Тело синее, дрожат, кожа в пупырышках. Погреются у костра из бурьяна и топляка, собранного на берегу, и опять за ловлю.

Камбалу «топчут» везде, где мелко. Двигаешься по дну короткими шажками, пока не наступишь на островатые шипы плоской рыбы. Тогда ставь другую ногу рядом с первой, осторожно просунь между ступнями острогу и — раз! Потом иди «топчи» в другом месте, пока опять не наткнешься на рыбину. Камбала будто нарочно собирается на песчаных пятачках. Только старайся не наступить на морского кота. Манас один раз наступил, и тот как долбанет его хвостом-ножом выше пятки! Потом долго не заживало.

Пошли за крабами и теперь, при немцах. Но только поднялись по дороге к Алчаку, чтобы спуститься на Капсель, как навстречу разъезд — трое черных гусар. Остановили, спросили, почему так рано идут, еще темно. Мальчики объяснили — ловить крабов.

— Цурюк!

Все просили, и Юра просил, но немецкий фельдфебель знал только два слова: «Цурюк!», «Ферботен!»

Юра очень огорчился. Берданку отобрали. Теперь даже камбалу запрещают «топтать». А ему так хотелось порадовать маму и Ганну свежей рыбой. Главное, Оксану надо подкормить. Она стала совсем тоненькая и какая-то прозрачная. Мама говорит, что ей не хватает мяса, а откуда его взять — без берданки и зайца не убьешь. Все труднее доставать продукты, а цены такие, что мама чуть не плачет, а Ганна ругается всеми украинскими ругательствами, какие только существуют.