Как-то, шатаясь по базару, хлопцы увидели странную группу людей. Подводы, запряженные то парой, то одной лошадью, тележки, на которых привозят на базар вино и овощи, были нагружены всяким скарбом — узлами, сундучками, самоварами, горшками. Возле них собирались судачане.

Люди на подводах поехали к слободке… Оказывается, помещики вызвали в имения отряды немецких солдат-карателей. И солдаты в двадцать четыре часа выгнали крестьян с земли, которую советская власть раздала безземельным.

«Трофим Денисович и Юсуф тоже те земли делили и поселяли на них крестьян», — подумал Юра.

— Вот гады! — сказал Сережа. — Не дали людям как следует собраться. Даже с маленькими детьми из домов выгнали. Теперь они поехали в слободку, пока где-нибудь на квартиру устроятся.

Женщины плакали:

— Мы ж весной ту землю пшеницей засеяли, сады и виноградники своим потом поливали. А урожай теперь соберут помещики или вывезут германцы!

Они рассказывали, что во многих местах отряды крестьян и батраков пошли войной на помещиков и немцев. Люди отказываются выходить на работу и выполнять германские повинности. Каратели Сулькевича свирепствуют, устраивают в селах массовые порки, а немцы судят народ военно-полевым судом.

Коля сообщил друзьям, что германцы арестовали в Джанкое его дядю, помощника машиниста. Железнодорожники почти по всему Крыму забастовали, не дают немцам вывозить продовольствие и все награбленное. А немцы и полиция Сулькевича облавы на железнодорожников устраивают, хватают без разбора — и в тюрьму.

В воскресенье Юра, взяв рогатку с толстой резиной, отпросился к Сереже. Местные мальчишки здорово навострились бить перепелов из рогатки. Юра несколько дней упражнялся в стрельбе из рогатки в дальнем углу сада и, довольный своими успехами, решил позвать на охоту Сережу. А перепела уже прилетели. Франц Гут ходил с немцами-колонистами в горы, принес сорок девять штук! Им хорошо — у них ружья не отобрали.

Сережу он дома не застал и отправился на Капсель один. Хоть бы штук пять-шесть подстрелить, вот бы мама и Ганна обрадовались! На два дня борщ сварят.

Задумавшись, он шел тропинкой и вдруг впереди увидел Сережу. Тот шагал… с ружьем в руках. Вот так фунт! И это называется товарищ! Юра очень обиделся. Хотел свернуть в сторону, но желание поохотиться вместе победило. Он решил показаться Сереже неожиданно, когда тот выстрелит.

Но Сережа миновал известные перепелиные места и почему-то пошел тропкой, где перепелов и быть не может. Так и хотелось крикнуть: «Да здесь же пусто! Куда идешь, дурень?» Но Юра молчал, решил вытерпеть.

Неожиданно Сергей свернул в узкую глубокую лощину и пошел по ее дну. Потом оглянулся и шмыгнул в заросли кизила. Юра за ним. Постоял в кустах, прислушался. Ничего не слышно, будто провалился хлопец. Юра нерешительно двинулся вперед.

И вдруг совсем рядом прозвучали негромкие голоса. Юра даже испугался. Он раздвинул кусты и увидел перед собой сидящих под навесом скалы… Трофима Денисовича, Гришу-матроса, Юсуфа и Сережу.

С минуту Юра молчал, уставившись на них, они — на него.

Трофим Денисович сердито взглянул на сына:

— Это что за штуки, Сережка? Почему вдвоем пришли?

Сергей, все еще изумленно глядя на Юру, проговорил:

— Не знаю, батя, я один… Ей-богу, один шел…

— Один шел, а хвост за собой привел? — насмешливо сказал Трофим Денисович, явно не веря Сережкиным словам. — И назад не оглядывался? А если бы немца привел или курултаевца? А? И врешь, вот что скверно… Все! Вышел ты из доверия.

Юсуф бесстрастно надраивал шомполом ствол кавалерийской винтовки. Гриша-матрос с интересом слушал.

— А теперь ты, Юрка, скажи, как дело было, когда Сергей позвал тебя с собой. И кто еще знает, куда вы отправились. Может, Коля сейчас придет и его батька с ножницами? Или графская дочь?

Юра обиделся. После той ночи, когда он был у Гриши разведчиком и никому ничего не сказал, даже Сереже, — тебе не доверяют… с курултаевцем сравнивают… Он бычком уставился в землю.

— Никуда Сережа меня не звал. Мы и не виделись три дня. Я пошел на охоту с рогаткой и вдруг увидел его впереди с ружьем. Очень рассердился, что он меня не позвал. Пошел за ним, как следопыт. Хотел неожиданно испугать… И ничего я о вас не знал, никому не говорил… и говорить не собираюсь! — сердито, с обидой сказал Юра и повернулся, чтобы уйти.

— Ну, стой! Какой горячий!.. Придется, Трофим, поверить хлопцам. Вроде не брешут… Скажи-ка, Юра, когда мы с тобой в последний раз виделись? Забыл я что-то…

— Еще при советской власти, — не моргнув, ответил Юра.

— Так… Точно, Юра… Нет, не брешут хлопцы, — еще раз повторил матрос. — А раз так, садись, Юра, и молчок… Приказы выполнять надо, хоть умри! Военная тайна!

Юсуф развел маленький, но жаркий костер, почти без дыма. Несколько ощипанных перепелок он насадил на прутик и зажарил над углями. Ух, и вкусный же запах! Юра мгновенно съел две штуки. Хотел попросить для Оксаны, но постеснялся.