— А как ты догадался, что это именно про твоего дружка? — удивился я.

— Да чего тут гадать? Кроме него нет альганских Мэсэнов, которые заезжают и в Эльройн, и в Мактао. А поскольку названия каст ты произнес так, как это принято в Альгане, ясно, что речь идет именно об альганском парне, — объяснил Дайст.

Я не стал его разочаровывать и признаваться, что просто употребил первые попавшиеся слова, которые пришли мне в голову. Если Дайсту нравится думать, что я сочинил песню про его приятеля, — на здоровье!

Дни сменяли друг друга с торопливостью школьников, забегающих в столовую за пирожками. По утрам мы спали, днем гуляли по лесу в поисках какой-нибудь дикорастущей вкуснятины, которую можно бросить в котел с неизменно аппетитным варевом нашего умелого предводителя каравана, а от заката до рассвета бухубаты неторопливо волокли наш «поезд» вперед. Кажется, мое путешествие все-таки вышло на финишную прямую, но эта «прямая» оказалась чертовски длинной!

Несколько раз мы видели местных разбойников. Однажды они сопровождали нас до тех пор, пока не стемнело, неумело прячась в кустах, растущих вдоль дороги. Хэхэльфовы чару рычали на них, как самые настоящие сторожевые собаки, и рвались из рук своего многострадального хозяина — поохотиться. Как он умудрился удержать этих грозных малышей — ума не приложу!

Разбойники не производили впечатления грозных противников. Оно и не удивительно: если верить моим попутчикам, все эти лесные банды состояли исключительно из беглой замковой прислуги, всяких там невменяемых «бу», «кы», «ёлб» и «урэгов», на которых я вдоволь налюбовался еще в те дни, когда был не то гостем, не то почетным пленником безумного альганского Рандана Таонкрахта…

На нас эти «вояки» так ни разу и не попытались напасть. Дайст гордо заметил, что репутация у него в этих краях самая что ни на есть зловещая. А если учесть, что мы с Хэхэльфом тоже были не слишком похожи на барышень, которые отправились в лес собирать фиалки, — неудивительно, что с нами никто не хотел связываться!

Зато я получил море удовольствия, слушая, как переговариваются господа разбойники. У большинства из них были многоэтажные прозвища, в которых непременно упоминалось слово «жопа». Мои спутники совершенно серьезно объяснили мне, что этого требуют законы Земли Нао: если уж человек стал разбойником, он не может носить нормальное имя, как у всех приличных людей, только какую-нибудь идиотскую кличку. Я ушам своим не верил, слушая их ежедневную перекличку: «Обгаженная Жопа, Обмазанная Дерьмом», «Великая Жопа», «Крепкая Жопа», «Рыжая Жопа», «Подлая Жопа», «Жопа Шире Задницы», и еще бесчисленное количество этих самых «жоп».

— А если человек уйдет в банду, но не захочет, чтобы его называли какой-нибудь «жопой», а останется при своем прежнем имени, рано или поздно им заинтересуются Сох, — невозмутимо сообщил мне Дайст. — Так-то им нет никакого дела до этой швали, в противном случае всех уже давно переловили бы… Но если ребята нарушат закон о праве на имя — все, хана!

— Им что, делать больше нечего, этим Сох? — изумился я. — Таонкрахт мне в свое время все уши прожужжал, какие они крутые. А потом я узнал, что они просто следят, кто куда насрал… Теперь вот выясняется, что у них есть еще одно важное дело: следить, чтобы эти бедолаги почаще говорили друг другу гадости…

— Ничего ты не понимаешь, Ронхул, хоть и демон! — добродушно ответствовал Дайст. — А может быть, именно потому и не понимаешь… Сох — они же просто слуги Ургов. А Урги, говорят, сбрендили еще до того, как ушли под землю. Представляешь, какие приказы может отдавать очень пьяный хозяин своим слугам? Ну а Урги — еще хуже, чем пьяные. Одно слово — Мараха!

Я вспомнил огромных светящихся великанов Ургов, их подземные коридоры, пугающе пустые глаза, смутные тревожные речи и с облегчением рассмеялся: иногда нет ничего лучше, чем поговорить о непостижимых вещах с каким-нибудь здравомыслящим прагматичным умником, вроде нашего предводителя каравана…

Путешествие продолжалось недели две, а то и больше: в какой-то момент я сбился со счета, а потом так и не смог подбить календарный баланс.

Дорога, по которой мы ехали, была не Быстрой Тропой, а самой обыкновенной дорогой. «На Быстрой Тропе бухубаты перестают слушаться. И не только они, а вообще все звери, — пояснил мне Дайст, — так что приходится выбирать: или ты идешь по Быстрой Тропе, или ты перевозишь грузы, третьего не дано!»

Тем не менее наступил вечер, когда я с удивлением выяснил, что пришла пора прощаться. Честно говоря, я уже так привык к нашему неторопливому странствию через леса Земли Нао, что начал полагать, будто оно будет продолжаться если не вечно, то еще очень-очень долго. Поэтому оптимистическое заявление Дайста: «Ну все, ребята, мне — дальше, в Эльройн-Макт, а вы приехали!» — здорово меня удивило.

К тому же окружающий нас пейзаж не свидетельствовал о близости человеческого жилья: лес оставался таким же густым и непроходимым, никакого замка поблизости не было видно, не было даже какой-нибудь приличной дороги, вид которой свидетельствовал бы о том, что ею часто пользуются пешеходы. Только узкая, едва различимая в сумерках дорожка ответвлялась от большой тропы, по которой ехал наш караван, и терялась в густой ярко-красной траве.

Хэхэльф тоже довольно растерянно оглядывался по сторонам.