— Разумеется, есть. На Халндойн ходит великое множество кораблей. Но не отсюда. Тебе придется вернуться в Землю Нао, добраться до какого-нибудь порта, постаравшись не нарваться на своего дружка Таонкрахта и, тем паче, на кого-нибудь из Сох. Ты же понимаешь, что с тем Хинфой тебе просто случайно повезло и больше такое не повторится… Потом потребуется договориться с каким-нибудь капитаном. Имей в виду: вряд ли кто-то согласится везти тебя бесплатно. Разве что наймешься дерьмоедом — матрос-то из тебя никудышный! И учти: вполне может случиться, что по дороге на ваш корабль нападут страмослябские пираты и ты все равно окажешься в руках у капитана Плюхая или кого-нибудь из его приятелей, которые, уж поверь мне на слово, еще хуже, но не в качестве гостя, а в качестве пленника. Правда, здорово?

— Я не хочу плыть на этом корабле, с этими людьми, ни в каком качестве! — твердо сказал я. — Все что угодно, только не…

— Все что угодно? — добродушно усмехнулся мой спутник. — А Гнезда Химер?

— Черт с ними! — упрямо сказал я. — Если там нет ничего, значит, нет и этих бородатых жлобов в лаптях. И запахов там тоже нет — чем не райское местечко!

Я сам понимал, что совершаю жуткую глупость, но ничего не мог с собой поделать!

— Дело хозяйское, — равнодушно согласился Вурундшундба. — Ты, а не я хотел вернуться домой. Свое обещание я выполнил. Теперь решай сам: это твоя жизнь, а не моя. Прощай.

Он развернулся, сделал несколько шагов, потом топнул ногой и исчез. Я не успел сообразить, что происходит, а уже остался один, если не считать многочисленных страмослябских пиратов.

Я растерянно смотрел туда, где только что стоял мой эксцентричный спутник. Спорить больше было не с кем — разве что с судьбой, но я не был уверен, что мои аргументы ее проймут. Треклятое толстомордое солнце хмуро взирало на меня с неба. По правде говоря, это жуткое зрелище вселяло в меня панический ужас. Я бы не удивился, если бы оно спустилось с неба и попыталось меня сожрать, честное слово!

— Куляймо, Маггот! — настойчиво повторил капитан. — Ибьтую мэмэ! Урэмя нима!

Он уже стоял на палубе и выглядел, как человек, который опаздывает на работу: нервно переминался с ноги на ногу и нетерпеливо оглядывался по сторонам.

«Черт, я ведь даже не смогу объяснить ему, что не хочу с ними ехать, — мрачно подумал я. — Он же теперь не успокоится, пока я не окажусь в его корыте!.. Ладно, черт с ним, десять дней — это всего лишь десять дней. Постараюсь в первый же вечер заработать хороший насморк, это будет весьма кстати».

О том, что путешествие может затянуться на месяц и даже больше, я предпочитал не думать.

На корабле было чертовски тесно, еще хуже, чем я предполагал. Кроме лохматых широкоплечих бородачей в лаптях, по палубе слонялись домашние животные, любовно увитые венками из цветов и пестрых лент. Сначала мне показалось, что это какая-то диковинная разновидность свиней. Но, приглядевшись, я понял, что это были близкие родственники кровожадного «свинозайца», который возил телегу моего приятеля Мэсэна, только не такие зубастые. Шерсть их была коротко острижена, а черные полосы на спинках старательно закрашены, так что звери приобрели ровный изжелта-розовый цвет. Пушистые хвосты-помпоны были сбриты безжалостной хозяйской рукой, а на их место прикрепили накладные свиные хвостики, украшенные многочисленными яркими бантиками и даже драгоценными кольцами.

Под ногами у меня крутилось что-то совсем уж мелкое. Я решил, что это корабельная крыса, и заранее сжался в комок. Оказалось — не крыса, а самый настоящий гном. Крошечный человечек, размером с кошку, такой же патлатый и бородатый, как прочие пираты, да и одетый в такое же безобразие.

Пока я пялился на сие чудо природы, шустрый гном добрался до ноги Плюхая Яйцедубовича, вцепился в его штанину и проворно полез наверх. В минуту добрался до капитанского плеча, уселся там поудобнее, утер пот со лба и что-то прогундосил. Капитан слушал его внимательно, распахнув рот и задумчиво тягая себя за бороду.

«О, боже, — подумал я, — вот так и сходят с ума, наверное…»

Я кое-как нашел для себя кусочек свободного пространства на корме, уселся там, подтянув колени к подбородку, прижался спиной к прохладному дереву и замер. Я предпочел бы вовсе исчезнуть, но это у меня не получалось, по крайней мере, пока. Увитая цветами розовая подделка под свинью тут же подошла ко мне и уткнулась глупой мордой в колено, я попытался отпихнуть ее ногой. Зверь понял, что в моем сердце нет места его персоне, и ушел искать любовь и понимание на стороне, а мне стало стыдно: до сих пор я всегда отлично ладил с животными. И вообще дрянное это дело — вымещать свое паршивое настроение на слабых.

— Извини, зверюга, ты хорошая свинка, просто Гулливер из меня хреновый: нервы ни к черту! — виновато сказал я вслед удаляющемуся меньшему брату и почувствовал себя законченным идиотом.

Некоторое время я неподвижно сидел на месте, изо всех сил стараясь задержать дыхание, глотать смрадный воздух как можно реже: это казалось мне единственной возможностью выжить.

— Овётганна, — тихо сказал я, подняв глаза к небу. На сей раз я твердо знал, что прошу о помощи — неведомо кого, сам не понимая, какого рода помощь мне требуется… Просто жизнь уже очень давно не казалась мне настолько невыносимой. Даже когда я сходил с ума от отчаяния в замке Таонкрахта, я проделывал это с комфортом: в мягкой постели, вдыхая свежий воздух из открытого окна. Да уж, теперь Альтаон представлялся мне почти райским уголком!