Человек, который проснулся этим утром на палубе «Чинки», был именно таким парнем, каким я всегда мечтал стать: мужественным, веселым и абсолютно равнодушным к собственной участи — не на словах, а на самом деле… Это чудо произошло со мной не впервые. И раньше случались в моей жизни такие минуты, мощные и опасные, как вспышки на солнце, но куда менее продолжительные, чем хотелось бы. А сейчас я чувствовал, что у меня есть шанс растянуть это изумительное мгновение, удержать его при себе, балансируя с отчаянным бесстрашием канатоходца, который работает без страховки…

Я решил, что надо бы умыться, но вместо того чтобы идти к бочке с водой и поливать себя из кувшина, я просто снял одежду и сиганул в темную зеленую воду, не задумываясь о последствиях: как я буду догонять парусник после того, как искупаюсь, как вскарабкаюсь на палубу — кажется, я вообще утратил способность задумываться о последствиях своих поступков… Опасно для жизни, конечно, но руки развязывает!

Я с удовольствием поплавал в теплой морской воде, а потом несколькими мощным гребками догнал шустрого «Чинки». Теоретически это было совершенно невозможно, но меня подгонял мой волшебный ветер, так что понятие «невозможно» вычеркивалось из моего личного словаря — по крайней мере, до поры до времени.

Я взял такой разгон, что взобраться на палубу без всяких там вспомогательных средств оказалось плевым делом. Я и сам не заметил, как там очутился. Прежний Макс (или Ронхул, какая, к черту, разница!) ни за что не справился бы с таким трюком, но я и бровью не повел: зачем тратить время и силы на такое бесполезное занятие, как удивление…

Через минуту я уже насухо вытерся, оделся и снова уселся на гладкой поверхности палубы. Матросы Хэхэльфа косились на меня с суеверным ужасом: мое купание произвело на них неизгладимое впечатление. Я открыл было рот, чтобы сказать им: «Ерунда, ребята, не обращайте внимания!» — но понял, что эта фраза прозвучит фальшиво и напыщенно, так что лучше просто промолчать: что тут скажешь?!

— Ты сияешь, как новенький щит, Ронхул! — удивленно сказал Хэхэльф. — Ребята говорят, ты тут такие чудеса вытворял…

— Никаких чудес, просто искупался, — улыбнулся я.

«Просто»?! — недоверчиво переспросил он.

Я молча кивнул.

— Ничего себе! С тобой и правда какие-то чудеса творятся, как я погляжу…

— Это верно, — мечтательно согласился я.

Весь день я был дрянным собеседником: никак не мог убедить себя, будто у меня действительно есть необходимость общаться с людьми. Я не знал, о чем с ними говорить и зачем это нужно. Впрочем, к вечеру проблема коммуникации уладилась сама собой: я немного привык к произошедшим со мной переменам и понял, что небо не рухнет на землю, если таинственный незнакомец, в которого я превратился, будет вести себя, как старый добрый Макс — чего зря людей пугать! Так что за ужином я вовсю развлекал Хэхэльфа и его команду своей болтовней. Получалось не хуже, чем прежде. Даже лучше.

— И все-таки что с тобой стряслось, Ронхул? — спросил Хэхэльф, когда мы устроились на корме за очередным кувшинчиком из его запасов.

— Что-то замечательное, — честно сказал я. — Сам не знаю, как объяснить…

— Утром ты был похож на одержимого, — заметил он.

— Думаю, так оно и есть. Не так уж это плохо, дружище! Скорее наоборот — если ты одержим древним ветром Хоманы… По крайней мере, теперь я не сомневаюсь, что мы с тобой действительно здорово повеселимся в Альгане!

Потом Хэхэльф отправился спать, а я снова остался сидеть на палубе. Древний ветер по имени Овётганна пришел ко мне, не дожидаясь приглашения, он закружил меня и унес куда-то в ночную темноту, словно я был невесомым комочком пыли.

Наутро хэхэльфовы матросы с ужасом рассказывали мне, что я просто исчез, а незадолго до рассвета снова появился на палубе, а мой дотошный друг пытался выяснить, куда я подевался.

«Никуда я не подевался», — вздыхал я, прекрасно понимая, что слова в этой фразе надо поменять местами. Мог бы получиться почти правдивый ответ: «Подевался в никуда»…

Мне не хотелось размышлять об этих чудесах. С тех пор как я понял, что у меня слишком тяжелый взгляд, я стараюсь не смотреть пристально на то, что мне дорого. А мои таинственные отношения с живым древним ветром этого Мира стали сейчас единственным, что вообще имеет значение. Даже возвращение домой, надеждой на которое я жил с того дня, как очнулся в камине Таонкрахта, теперь казалось мне чем-то не обязательным, своего рода морковкой, подвешенной перед мордой не слишком голодного осла…

Несколько солнечных дней и воистину волшебных ночей спустя мы причалили к пристани. Бондох, большой портовый город в заливе Шан, был готов принять усталых путников в свои теплые, но равнодушные объятия.

Я первым покинул борт «Чинки»: у Хэхэльфа и его команды было еще полно дел, а от меня им все равно никакого толку. Единственное, что я действительно умею делать на корабле, так это путаться под ногами. Впрочем, я не стал уходить далеко от красавчика «Чинки», а уселся прямо на причале и принялся ждать Хэхэльфа.

— Сейчас, сейчас, Ронхул, — то и дело кричал он, перевешиваясь через борт, — уже идем!

Я знал, что до настоящего «уже» нам ой как далеко, но у меня не было никаких возражений. Сидеть на собственной дорожной сумке и издалека разглядывать разношерстную толпу — занятие ничем не хуже других!

— Мать твою! — Низкий густой бас раздался прямо над моим ухом. — Да это же старина «Чинки»! Значит, и Хэхэльф Кромкелет где-то рядом?

— Логика железная! — согласился я, поднимая глаза на незнакомца.