— Что-то типа «За стеклом», ты имеешь в виду? — спросил Сергей.

— Вот именно. Точнее, что-то типа «Последнего героя». Только более экстремальное. И соответственно, гораздо дороже.

— Хых. «Последний геморрой». Хы-хы. А я помню передачу «За стеклом». Это там где парни с девками жили в большой квартире такой, а их постоянно снимали, и по телеку показывали, да? — ухмыльнулся Вовка. — Блин, я тоже смотрел эту фигню. Всё ждал, когда покажут, как они там трахаются, но так и не дождался.

— Володя! — строго произнесла Настя.

— Что? — вылупил на неё глаза Геранин.

— Ничего. За язычком своим следи, — уже тише произнесла девушка, стыдливо поглядывая на друзей, как те отреагировали на скабрезность Владимира.

Но те, очевидно, пропустили его слова мимо ушей. Только Бекас, после фразы толстяка, нелепо хмыкнул.

— А чё я такого сказал? Чё ты напала-то сразу? — продолжал бормотать Геранин.

— Ничего я не напала. Всё. Успокойся.

— Да я спокоен. Только не пойму, чё ты? Чё тебе надо вообще?

— Стыдно мне за тебя…

— А чё тебе стыдно-то?

Их тихая перепалка, перешедшая на шёпот, была быстро заглушена словами Ивана, который продолжал расписывать своё смелое предположение:

— Вспомним историю таких шоу. Всё началось с пресловутого «застеколья». Потом интерес людей к этой лабуде начал пропадать, и тогда стали придумывать всё более изощрённые условия, в которые помещали людей. Это были уже не просто комнаты с домашней обстановкой и видеокамерами, а нечто специфическое, даже экстремальное. Но в итоге, конечно, кто дольше всех продержится, получает денежный приз. Ну и вот. Появилось шоу, в котором людей поместили в армейские условия. Это уже интересней, чем смотреть, как они тупо сидят в комнате. Но и этот проект быстро загнил. Тогда придумали новую фишку. Вывезли людей куда-то за границу, неизвестно куда, поселили в каком-то доме, без еды и связи. А потом стали показывать, как эти люди будут действовать в подобной ситуации. Чем не экстрим? Вот вам и развитие реалити-шоу. Их же развелось полно всяких-разных. То дома там людей заставляют строить, то в средневековые условия помещают, то есть им не дают, то ещё что-то выдумывают, лишь бы зрителя к экрану притянуть. Что по мне, так это всё полное фуфло. Передачи для одноклеточных. Если сейчас нас снимает скрытая камера, то я могу повторить это громко: «Ваши реалити-шоу — это отстой!»

— Ну, извини меня, для участия в реалити-шоу, участников наверное, всё-таки, предварительно отбирают? Так или нет? Даже какие-то конкурсы вступительные есть, чтобы там участвовать. С улицы тебя никто не схватит и не затащит в это шоу против твоей воли, — возразила Лида.

— Так вот в этом-то и весь прикол! Тонкий маркетинговый ход. Гораздо интереснее смотреть на то, как поведут себя люди, попав в какую-то необычную ситуацию, когда они ни о чём не подозревают. Человек, который не знает, что его снимают, будет вести себя естественно. Никакой «работы на камеру» и позирования. Всё натурально. За таким человеком интереснее наблюдать, нежели за придурком, который бездарно пытается строить из себя артиста.

— Интересное предположение, Бекасыч, — улыбался Сергей. — Но не слишком ли крутое? Мы ведь могли утонуть запросто. Понесли сильное моральное потрясение, испытали стресс, потеряли дорогостоящее имущество… Я имею в виду яхту. Да и вообще. За такие «розыгрыши» в суд нужно подавать на телевизионную компанию, организовавшую это дебильное шоу! Ты думаешь, что в телевизионных компаниях сидят полные дураки, непонимающие таких элементарных вещей?

— А откуда ты знаешь, какой гонорар последует за все наши мучения? Может его сумма будет такой, что мы забудем не только про моральный ущерб, но и про всё на свете? Поэтому нас так смело сюда загнали, даже не спросив, желаем ли мы этого.

— Не будь таким наивным.

— Ну, по крайней мере, пока нет и доказательств, отрицающих мою теорию. Всё это вполне может быть одной большой декорацией. Тогда легко объясняется и потеря якорей. Пока мы отсыпались, наши якоря свистнули, а нас отбуксировали к месту проведения шоу. Может быть даже туман здесь искусственный. Может быть жизнями мы вовсе и не рисковали, а действовали по чьему-то сценарию. Вокруг в тумане дежурили спасатели, водолазы, готовые нас спасти в любую минуту. И балка отвалилась, может быть, так, как было запланировано. Никто ведь не пострадал. Да и на корабле все условия для жизни созданы. Чем не экстремальное реалити-шоу? Вот сейчас, вполне возможно, за нами наблюдает вся страна. А может быть и весь мир. А мы этого даже не знаем.

— Хорош гнать, — встал с кресла Осипов. — Несёшь какую-то ерунду. Кстати, я ещё не успел надрать задницы кое-кому…

— Кому? — опешил Бекас.

— Вам, лихачи хреновы. Из-за ваших игр мы не успели вовремя остановить яхту и врезались в этот чёртов корабль. Сказал же вам русским языком — не трогайте рычаги! Нет же… Погонять им захотелось, видишь ли. Гонщики! Доверил козлам капусту. Сам виноват… Да что теперь говорить об этом? Поздно пить боржоми, когда почки отпали, — Геннадий медленно пошёл к выходу.

Бекас и Сергей не знали, что ему ответить. Они понуро опустили головы.

— А ты куда? — окликнула капитана Лида.

— Я переночую в каюте капитана. Поищу там ещё какие-нибудь документы, материалы. Может что-нибудь полезное найду, — обернулся тот. — А вы ещё не определились, где спать будете?

— Определились. Мы сейчас тоже пойдём.

— Геночка, а мы ещё вместе поужинать собирались, ты разве с нами не останешься? — спросила Настя.