— Точно! — хлопнул себя по коленям Вовка. — Это ведь тот самый корабль, который терялся в прошлом году! Его ведь потом довели до такого состояния, что он нафиг сгнил…

— Подожди, — оборвал его Осипов. — Я рад, что ты вспомнил ту историю, но дай мне рассказать народу об этом.

— Молчу.

— Ну и вот, значит. Всё, что я вам только что рассказал — это обособленная вытяжка из официальных документов. Теперь я перейду ко второй части истории. К тому, что я знаю сам, о чём слышал, что видел и с чем сталкивался. Сразу предупреждаю. Всё это может вам показаться какой-то выдумкой и нелепицей. Поверьте, я сам нахожусь в полной растерянности. Но всё это — реальные факты, хотя я не могу понять, почему этот корабль существует, в то время когда он вообще физически не может существовать!

— Почему не может существовать? Он же есть. Мы ведь не на призраке находимся. Всё здесь вполне материальное, — хмуро усомнился Бекас. — Уж кого я не понимаю, так это тебя.

— Пусть он расскажет всё до конца, — сделала ему замечание Лида. — Так, что странного в этом корабле?

— Во всё это очень сложно поверить, — Гена упёрся пальцами, сложенными щепотью, в свою переносицу. — «Эвридика» отправилась в очередной рейс, и потерялась. Она не выходила на связь целые сутки. Я помню тот день. Многие начали тогда волноваться, посчитав, что с кораблём случилось что-то страшное. Новость была едва не подхвачена СМИ. Но как только волнения начали достигать критической черты — «Эвридика» отозвалась. Теплоход нашёлся. Он немного отклонился от курса и, соответственно, опоздал, выбившись из графика.

— Почему?

— Из-за аварии. Ночью произошла какая-то трагедия, в результате которой на судне вдруг вспыхнул пожар. Причину потом так и не огласили. Также осталось неясным, почему связь пропадала вплоть до вечера следующего дня. У кого я не интересовался — мне так никто ничего и не ответил…

— А сильный пожар был? — спросил Сергей.

— Не очень. По крайней мере, когда «Эвридика» прибыла в порт, было не особенно заметно, что она сильно горела. Вроде бы даже пожар этот довольно быстро потушили. Он не мог быть причиной прерывания связи.

— Значит «Эвридика» всё-таки вернулась в порт? — Лида подняла глаза на Гену.

— Вернуться-то вернулась. Но вот с этого момента и начались сплошные странности. Когда корабль наконец-то откликнулся, то радист сообщил что на судне всё в порядке. Что произошла небольшая авария, которая к настоящему времени успешно локализована. И что теплоход возвращается в Сочи. «Эвридика» вернулась утром следующего дня. Ваш покорный слуга присутствовал при этом. Не только меня, но и всех, кто встречал судно, сильно озадачил его вид. Такое впечатление, что уплыл один корабль, а вернулся совершенно другой.

— Это как?

— Ну я бы поверил тогда собственным глазам, если бы «Эвридика» уходила в кругосветку. Но она, чёрт возьми, была в плаванье всего пять дней! И за это время превратилась в какое-то грязное корыто. Последний раз перед этим, я видел её у причала три недели назад, но даже за этот срок, согласитесь, судно не может прогнить до основания. Краска ободрана, стёкла и иллюминаторы — грязные, повсюду разводы ржавчины и коррозия. Короче говоря, полный кошмар.

— Это точно, — подтвердил Вовка. — Я тоже помню тот день. Всё это чистая правда.

— Значит корабль уплыл красивым и чистым, а вернулся страшным и грязным? — удивилась Лида.

— Именно так.

— Всё это действительно в голове не укладывается. А может он пострадал так от пожара? — предположил Бекас.

— Из следов пожара было заметно лишь несколько закопченных подпалин над окнами, в помещениях, в которых видимо и произошло возгорание, — развёл руками Осипов. — Думаете, меня так легко удивить чем-то? Разве я похож на наивного мальчугана?

— Я тоже всё это видел! — добавил Геранин. — Я встречал тогда этот пароход, вместе со всеми. У меня на нём родственники плыли. Дядя с тётей и двоюродный брат.

На последних словах, он вдруг скорбно осёкся, и почему-то отвернулся.

Немного помолчав, капитан продолжил:

— То, что «Эвридика» вернулась такой изуродованной — ещё не самое жуткое. Я не верю в колдовство, мистику и прочую хрень, но после того, что началось потом, после возвращения теплохода из рейса, я был готов поверить, что корабль был кем-то проклят. Над ним висело что-то зловещее. Мне было не по себе, когда я находился с ним рядом. А потом вообще стал твориться полный беспредел. На «Эвридике» работал мой друг, бывший одноклассник, Федька Панич. Отличный был парень. Способный. Умница. Быстро дослужился до старпома. Помню, Скворцов его частенько хвалил. Леонидычу до пенсии оставались считанные дни, и он пророчил Фёдора на своё место. Но в тот день… О, господи.

В зале повисла тишина. Ребятами начало овладевать тревожное волнение. Наконец, Лида решилась спросить:

— А что с ним случилось?

— А? — словно очнулся Гена. — Ах, да… Помню, в тот день я перебросился с Федькой парой фраз. Он очень торопился. Мне было интересно, почему они пропадали на целые сутки без вести. Спросил его, — «Что случилось?» А он что-то непонятное отвечает. Да ну, говорит, ерунда какая-то была. Потом, говорит, расскажу, а сейчас некогда. Ох-х. Так и не рассказал. Хороший был парень.