— Благодарю. Я не голоден, — он задумался на секунду. — Да, вот ещё что, я обесточил нижнюю палубу, трюмы, и, частично, внешнее палубное освещение. Когда будете уходить — не забудьте здесь везде свет выключить.

— Обязательно выключим, — пообещала Лида. — Не волнуйся.

Пожелав им спокойной ночи, Осипов вышел из ресторана. Друзья остались наедине каждый со своими мыслями. В их душах сейчас творилась непонятная сумятица: противоборство подсознательного страха и пьяного безразличия. Больше всех была взволнована мнительная Настя. История исчезающего корабля, печальная судьба его экипажа и некоторых пассажиров, явно выбили её из колеи. Уже почти выкарабкавшаяся из ямы собственных тревог и кошмаров, девушка была готова вновь провалиться в неё, и сейчас отчаянно искала поддержки у своих друзей. Трезвые предположения Ольги, скептические взгляды Сергея, и полушутливые высказывания Бекаса помогли ей стряхнуть с себя тёмные гнетущие мысли, но осадок после всего услышанного, несомненно, остался. Как, впрочем, и у всех остальных, кто здесь присутствовал. Было сложно судить о том, кто сейчас о чём думает. Ещё сложнее было определить, что в их мыслях превалирует: страх или усталость. Вовка сидел рядом, насупившись, и по его глазам было понятно, что он немного не рассчитал со спиртным. Они были мутными и сонными. Ольга прижалась к Сергею, плотно сжав губы, и взгляд её был устремлён куда-то в одну точку. Она опять была скромной «серой мышкой», прячущейся где-то на заднем плане. Лида — словно вообще была не с ними, а витала где-то в облаках, бессмысленно теребя пальцами краешки своих волос. Самым «живым» продолжал оставаться Иван. Он как всегда спас вечер, вовремя разрядив обстановку.

— Да ну его, этого Генку! — громко произнёс он. — Великий мистификатор, блин. Чего напридумывал. Серьёзный человек, вроде бы, а повёлся из-за какой-то ерунды: из-за найденного журнала, да из-за названия совпавшего. И вообще, где гарантия того, что вся эта история про корабль, который якобы исчезал когда-то, не выдумка и не пустые слухи? Мало ли, о чём моряки болтают. У них этих морских сказок всегда полно.

— Нет, — поводил перед ним своим указательным пальцем Владимир. — Эт-то всё было на самом деле. Я в натуре видел тот корабль, когда он приплыл тогда.

Язык Геранина слегка заплетался, что в очередной раз указывало на его лёгкий перебор.

— То, что ты его видел тогда, и что потом произошло несчастье с твоими родственниками — это ни о чём не говорит, Вовк. Это не взаимосвязанные события. Это судьба, — махнул рукой Бекас. — А вот что потом с «Эвридикой» произошло — уже серьёзный вопрос. Где свидетельства того, что она начала разваливаться, когда её потащили буксиром в док, на ремонт? Где доказательства того, что теплоход посадили на мель? Кто-нибудь его видел?

— Да там не один корабль на берегу ржавел, — пожал плечами Вовка.

— Вот именно. И ты, конечно же, не знаешь, какой из них «Эвридика». И никто не знает. Только Генка знает. Выходит так?

Сергей хмыкнул.

— Короче, вот и ответ найден. «Эвридика» не сгнила на берегу. Её отбуксировали до судоремонтного завода. Отремонтировали, но видать действительно чинили спустя рукава, и судно опять потерпело аварию, уже после ремонта. Видите, сразу выясняется причина возникновения сварочных швов в трюме, про которые нам Генка рассказывал. Он удивлялся, как их удалось так аккуратно и чисто наложить, в то время когда корабль находился наплаву. Ответ простой — их наложили ещё до этого, в сухом доке.

— Похоже на истину, — согласился Сергей. — А журнал, обрывающийся на моменте пропажи теплохода, год назад?

— А тут ещё проще. Шлюпок нет? Это значит, что все пассажиры и экипаж благополучно покинули судно. Капитан, естественно, забрал новый судовой журнал корабля с собой, а старый оставил в своей каюте. Зачем его было забирать? Вот и разгадка вам. Этот корабль — действительно та самая «Эвридика», только отремонтированная, которая уже снова успела попасть в аварию, и, скорее всего, опять «пропала», а мы её нашли. Ну несчастливый такой корабль, невезучий! Ну что поделать? — Бекас рассмеялся. — Всё сходится? Старый журнал её? Её. Название её? Её. Значит это она. Это уже не ставится под сомнения. Под сомнение ставится Генкина байка о печальной кончине «Эвридики» на мелководье, близ Туапсе.

— Ванечка, тогда как нам объяснить годовое запустение, царящее на корабле? Пыль, высохшие продукты и затхлая вода… — спросила Настя.

— А почему годовое-то? Где написано, что этот корабль оставили год назад? Только в журнале, найденном Генкой? Так это же старый журнал, я уже объяснял вам только что. А что касается пыли, то она могла и за неделю сюда набиться…

— Ага, — добавила Лида. — Квартира Бекаса, обычно, такой же вид приобретает уже через три дня после уборки. И даже ещё хуже.

Услышав это, Бекас расхохотался, а вместе с ним и все остальные. Напряжение снова всех отпустило. Новая теория была весьма правдоподобной, да и к тому же, сейчас в неё всем очень хотелось верить.

— А Генка наш — приколист. Либо он такой наивный, либо преувеличивает слишком, утверждая, что знает всё, обо всех кораблях на Чёрном море. Вот это — скорее всего. Он же обычный яхтсмен. Если он ничего не слышал о других теплоходах с названием «Эвридика», то это не значит, что их не существует. И вообще, знаете, что я подозреваю? Может быть я и неправ… — он заговорщически осмотрелся по сторонам, недвусмысленно задержав взгляд на дверях ресторана, — …н-но, мне кажется. Что он специально решил нас напугать.

— Кто? Гена? Зачем? — удивилась Настя. — Что за глупые мысли?

— Он решил нам отомстить. Увидел, как мы тут танцуем, и придумал зловещую выдумку, чтобы мы не расслаблялись. Надеется, что мы сразу все струсим, и будем сидеть тише воды — ниже травы.

— Отомстить за то, что мы всего лишь танцевали? Да хватит тебе, Бекас, — скривил губы Сергей.

— Не-ет! Отомстить за то, что не выполнили его приказ на яхте. Помнишь, как он нам напомнил об этом перед уходом?