— «Она разбила зеркало…» — вновь послышался в её воспоминаниях перепуганный голос Насти.

— Что же здесь произошло? — ощущая дрожь во всём теле, недоумевала Лидия, предчувствуя приближение какой-то зловещей разгадки.

Переступая через перевёрнутые стулья и запылённые вещи, разбросанные по полу как попало, она подошла к зеркалу. На крупном осколке, чудом не вывалившемся из рамы после удара, виднелся след губной помады. Там было написано какое-то слово. Но какое?

Не смотри в чужие зеркала!

Лида присмотрелась к своему отражению в зеркальном осколке, и не поверила собственным глазам. На неё взирало лицо совершенно другого человека. Это была незнакомая полураздетая девица с растрёпанными тёмными волосами и пухлыми губами. Лидия не успела даже оторопеть, как вдруг всё вокруг неё начало преображаться, меняя форму и обновляясь. Все осколки зеркала встали на свои места, собравшись воедино. Пыль разлетелась и исчезла. Каюта озарилась электрическим светом. Заиграла музыка. Голова затуманилась непонятным пьяным дурманом, но девушка не потеряла адекватности восприятия окружающей обстановки. Продолжая таращиться на чужое отражение в восстановившемся зеркале, и пытаясь понять, что же всё-таки произошло, Лида окончательно растерялась, когда вдруг начала говорить не своим голосом, сама не желая того.

— Как же он мне надоел! — произнесла незнакомка в зеркале, нервно крася губы. — Какая же я дура, что согласилась с ним поехать!

— Да ладно тебе психовать. Бывало и хуже, — ответила ей другая девушка, находящаяся где-то позади неё. — Успокойся. Терпеть осталось недолго.

— Моё терпение на нуле! Я ненавижу этого ублюдка! Понимаешь? Не-на-ви-жу!

Она написала на зеркале это слово губной помадой.

— Чё ты сделала, дура? — лениво возмутилась соседка. — Сотри это.

— Не хочу. Так красивее.

— Ты действительно дура.

— Может быть я и дура, но у меня ещё осталось чувство собственного достоинства. Сколько можно выносить такое обращение с нами?

— Сколько потребуется — столько и будем, — равнодушно ответила блондинка, натягивая чулок на ногу. — Нам за это платят, не забывай.

— Да к чёрту эти деньги! Я бы с радостью швырнула их в его наглую морду!

— Ой-ёй-ёй, какие мы гордые. Между прочим, насильно тебя никто в эту поездку не тащил. Сама согласилась. Даже радовалась. А теперь что?

— Я не думала, что будет настолько хреново. Он же обращается с нами, как со скотом! Вчера своим ножом дурацким мне всю спину исцарапал, урод.

— Тише ты. Вдруг он не спит?

— Ну и пусть! Пусть слушает! Садист недоделанный.

— Хватит сотрясать воздух. Твои царапины заживут. Не бог весть, какие раны. Самое главное, что тебе заплатят. Причём неплохо. Здесь мы — на работе. Поэтому помалкивай в тряпочку, и выполняй свою задачу. Клиент всегда прав — таково правило.

— Лучше бы я дома осталась.

— Ну, знаешь что, хватит! Надоела уже со своим нытьём, — блондинка выпрямилась и прошлась по комнате. — Завтра вернёмся в Сочи, и забудем всё это приключение, как плохой сон.

— У меня уже такое ощущение, что это плаванье никогда не закончится.

— Не говори чепухи, — девушка направилась в сторону спальни. — Пойду, посмотрю, как он там.

— Да чё на него смотреть? Дрыхнет он. Пьяная сволочь.

Брюнетка отвернулась обратно к зеркалу, и принялась причёсываться. Неожиданно послышавшийся голос заставил её вздрогнуть и повернуть голову.

— Мать моя! Чего это с ним?!

— Что там с ним стряслось?

— Я… Я не знаю. Это… Это что-то совершенно непонятное. Иди, сама посмотри.

Голос подруги был озадаченным и испуганным. Отойдя от зеркала, девица собралась было идти в комнату, как вдруг свет в каюте погас на секунду, после чего вспыхнул вновь. Вместе с этим, по внешней обшивке судна что-то тихо прошуршало.

— Что за приколы?! — притормозила черноволосая, взволнованно оглядываясь по сторонам.

— Иди сюда! — почти выкрикнула её напарница.

Бросившись в спальню, брюнетка проскочила между шторами, и застыла в полнейшем оцепенении. Коллега-блондинка, тяжело дыша и неестественно ссутулившись, стояла возле кровати, в которой…

Разум Лидии начал выводить её из этого мистического видения, интуитивно предчувствуя ужас, очевидцем которого вот-вот должна была стать девушка, в сознание которой, необъяснимым образом, она сумела вселиться. Лида выходила из транса мучительными рывками, как муха, прилипшая к паутине. Но увиденного ей хватило сполна. Обрывистые фрагменты прошлого, чередующиеся с невнятными искажениями и вспышками реальности, несли в себе нечто такое, что совершенно не поддавалось здравому смыслу.