— Лиша!

Кинувшись к упавшей посуде, она начала искать Лишу. Но той нигде не было. Её завалило тарелками, чашками и стаканами. Наконец, подняв очередную тарелку, Оля обнаружила ящерку под ней. К счастью, она не пострадала. Тарелка накрыла её куполом. Слегка оглушённая Лиша глядела на девушку озорными глазёнками и улыбалась.

— Ну что за хулиганка такая?! — Ольга подняла её со стола. — Почему ты всегда лезешь куда не надо?!

— Я не хотела. Я думала, что они не упадут.

— Серьёзнее надо быть. Сколько можно баловаться? — Оля с опаской покосилась на открытую дверь камбуза — не бежит ли кто на шум, и, заметно понизив голос, продолжила. — Такая маленькая, а шуму от тебя как от урагана. Сейчас все сбегутся сюда, доиграешься.

— Они не услышат.

— Ага. Лида же услышала.

— Она услышала тебя, а не меня.

— Хватит пререкаться. Я ещё раз прошу, веди себя потише, пожалуйста. Не подводи меня.

— Я виновата, — грустно пропищала ящерка. — Мне хотелось немного повеселиться. Ты ведь не хочешь со мной играть.

— Мне сейчас не до игр.

— А может, ты не умеешь?

— Послушай, Лиша, давай сейчас не будем спорить на эту тему? Я знаю, что тебе хочется поиграть, но у меня сейчас совершенно нет настроения для этого. Мои друзья гибнут. И мы пока не можем выбраться из этой смертельной западни. Как тут можно веселиться?

— Я всё прекрасно понимаю. Но ведь и зацикливаться на трагизме ситуации тоже нельзя. Иначе она поглотит тебя, как и твоих друзей. Иногда нужно на какое-то время забыть обо всём, и отвлечься. Лучше всего этому способствует хорошая игра.

— Наши взгляды на жизнь рознятся. И у меня нет ни сил, ни желания выяснять, кто из нас прав. Пойдём лучше в каюту. Я неважно себя чувствую после того, как Лида на меня накричала. Как ты думаешь, мне нужно сходить, поискать её?

— В данном случае это нецелесообразно, — ответила Лиша. — Успокоить её ты вряд ли сможешь. Лишь подольёшь масло в огонь своим преследованием.

— Я тоже так думаю. Но меня беспокоит её уединение. Все мои друзья уединялись прежде чем погибнуть.

— Поверь мне, — ящерка мягко положила лапку ей на палец. — Сейчас ты ничего не можешь поделать. Оставь всё как есть.

— Бездействие меня угнетает.

— Понимаю. Но и ты пойми тоже. Своими действиями ты лишь усугубишь и без того гиблую ситуацию. Доверься мне, и иди в свою каюту — отдыхай.

Закусив губу, Ольга кивнула, и, усадив ящерку в карман, отправилась к выходу.

Лидия не понимала, куда она идёт и зачем, пока не остановилась на красной палубе, возле люксов. В её голове царил полнейший сумбур. Она уже не помнила, за что сорвалась на Ольгу, но раскаиваться ни в чём не собиралась. Ей некого было винить, и не за что было зацепиться. В бессильной злобе, она пыталась отыскать виноватого — того, кто разрушил её жизнь, лишив её счастья. Но винить было некого. Толстый Вовка, являвшийся олицетворением её презрения — отбыл в мир иной. А на мёртвых грешить не положено, даже в таком невыносимом состоянии, как у неё сейчас. Как бы ни было тяжело, нельзя ворошить покой усопших, тем более что они, если задуматься, были такими же жертвами, как и она сама.

Однако, злость приносила небольшое утешение, поэтому Лида начала клеймить выживших друзей, обвиняя их во всех бедах: начиная от организации этой роковой поездки, и заканчивая непосредственно смертью Бекаса. Они были виноваты все! Все! Они до сих пор тянут время! Ни мычат, ни телятся! Бездействуют, словно им нравится оставаться на этом, богом проклятом корабле. А может они действительно делают это нарочно? Может быть, это входит в их план? И Ольга с ними заодно!

— «Она хотела меня убить!» — внезапно вспыхнули в её сознании слова перепуганной Насти.

Взглянув на то место, где она с ней когда-то столкнулась, Лидия мысленно вернулась в то время, и воспроизвела в памяти пережитые события. Ведь тогда она не придала им особого значения, наивно списав всё на психическое состояние Анастасии. А что если та действительно не сошла с ума?

Лиде стало по-настоящему страшно. Но именно страх придал ей решимости, побудив самостоятельно во всём разобраться. Прислушавшись, не следит ли Ольга за ней, и убедившись, что той поблизости нет, Лидия крадучись вошла в люкс. Окинув беглым взглядом царивший в нём беспорядок, она закрыла за собой дверь, и принялась рассматривать вещи, разбросанные по полу. Её подозрения начали сбываться. Среди валяющегося под ногами барахла, она обнаружила диковинный нож.

— «Она разбила зеркало, говорила ужасные вещи, а потом схватила нож, и набросилась на меня», — словно в подтверждение к Лидиным опасениям всплыли из памяти слова Насти.

— Неужели это случилось на самом деле? — шокировано прошептала девушка, с ужасом разглядывая страшную находку, и никак не решаясь к ней прикоснуться.

Осторожно протянув руку к жуткому предмету, она ухватила его за кончик рукоятки, и приподняла. Странный нож своим видом претендовал на эксклюзивность, и был явно выполнен на заказ. Узкий клинок на поверку оказался очень тупым. Порезаться об лезвие было возможно лишь с применением усилия. Зато острие было идеально острым. Судя по всему, такая особенность ножа была не случайной. Он предназначался для разнузданных садомазохистских игрищ, которыми, очевидно, тешились развратные хозяева этой каюты. Брезгливо отбросив нож в сторону, Лида подняла глаза, и посмотрела на разбитое зеркало.