Стихи
вернуться

Рождественский Роберт Иванович
Шрифт:

Спелый ветер дохнул напористо

Спелый ветер дохнул напористо и ушел за моря… Будто жесткая полка поезда — память моя. А вагон на стыках качается в мареве зорь. Я к дороге привык. И отчаиваться мне не резон. Эту ношу транзитного жителя выдержу я… Жаль, все чаще и все неожиданней сходят друзья! Я кричу им: "Куда ж вы?! Опомнитесь!.." Ни слова в ответ. Исчезают за окнами поезда. Были — и нет… Вместо них, с правотою бесстрашною говоря о другом, незнакомые, юные граждане обживают вагон. Мчится поезд лугами белесыми и сквозь дым городов. Все гремят и гремят под колесами стыки годов… И однажды негаданно затемно сдавит в груди. Вдруг пойму я, что мне обязательно надо сойти! Здесь. На первой попавшейся станции. Время пришло… Но в летящих вагонах останется и наше тепло.

Так вышло

 Так вышло. Луна непонятною краской обочины выкрасила… Нас выжгло! Нас — будто из поезда полночью — выбросило. По пояс — холодного снега в кювете. В сугробах — полмира!.. А поезд проносится мимо… проносится мимо, проносится мимо. Постой! Но ведь только минута прошла, как мы ехали в нем и смеялись. С его теснотой и нежданною грустью смирялись. Глупили! В чужие печали и беды бесстрашно влезали. Мы были самими собой. А теперь мы — не сами. Теперь, вспоминая себя, оглушенно и тяжко молчим мы. Тебе я кажусь незнакомым, далеким, едва различимым… Пустынная полночь. Ладони в ожогах метельного дыма. А поезд проносится мимо, проносится мимо, проносится мимо… Летит он — снарядом! И тащит куда-то не наши обиды, не наши болезни и счастья. Ты — рядом. А как достучаться? А как дотянуться? А как до тебя докричаться?… Под снегом великим, над временем тысячеверстным безмолвные крики висят, зацепившись за звезды. Мне их не избавить от каждого прошлого дня и от каждого мига… А память проносится мимо, проносится мимо, проносится мимо…

Сначала в груди возникает надежда

Сначала в груди возникает надежда, неведомый гул посреди тишины. Хоть строки еще существуют отдельно, они еще только наитьем слышны. Есть эхо. Предчувствие притяженья. Почти что смертельное баловство… И — точка. И не было стихотворенья. Была лишь попытка. Желанье его.

Ветер

Ветер. И чайки летящей крыло. Ложь во спасение. Правда во зло. Странно шуршащие камыши. Бездна желаний над бездной души. Длинный откат шелестящей волны. Звон оглушительной тишины. Цепкость корней и движение глыб. Ржанье коней. И молчание рыб. Парус, который свистит, накренясь… Господи, сколько намешано в нас!

Этот витязь бедный

Этот витязь бедный никого не спас. А ведь жил он в первый и последний раз. Был отцом и мужем и — судьбой храним — больше всех был нужен лишь своим родным… От него осталась жажда быть собой, медленная старость, замкнутая боль. Неживая сила. Блики на воде… А еще — могила. (Он не знает, где).

Вдруг на бегу остановиться

Вдруг на бегу остановиться, Так, будто пропасть на пути. "Меня не будет…" — удивиться. И по слогам произнести: "Ме-ня не бу-дет…" Мне б хотелось не огорчать родных людей. Но я уйду. Исчезну. Денусь. Меня не будет… Будет день, настоенный на птичьих криках. И в окна, как весны глоток, весь в золотых, сквозных пылинках, ворвется солнечный поток!.. Просыплются дожди в траву и новую траву разбудят. Ау! — послышится — Ау-уу!.. Не отзовусь. Меня не будет.

Ах, как мы привыкли шагать

Ах, как мы привыкли шагать от несчастья к несчастью… Мои дорогие, мои бесконечно родные, прощайте! Родные мои, дорогие мои, золотые, останьтесь, прошу вас, побудьте опять молодыми! Не канье беззвучно в бездонной российской общаге. Живите. Прощайте… Тот край, где я нехотя скроюсь, отсюда не виден. Простите меня, если я хоть кого-то обидел! Целую глаза ваши. Тихо молю о пощаде. Мои дорогие. Мои золотые. Прощайте!.. Постичь я пытался безумных событий причинность. В душе угадал… Да не все на бумаге случилось.

В МУЗЕЕ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ

До теперешней нашей Земли, до ее дождей и метелей бронтозавры не доползли, птеродактели не долетели. Это — личная их беда, за нее никто не в ответе. Заблудились. Пошли не туда. Смерть нашли в тупиковой ветви. Древо жизни листвой шевелит, ветвь — направо и ветвь — налево. "Человек разумный" сидит на вершине этого древа. Он — мыслитель. Он хмурит лоб. Человека идея гложет: хочет что-то придумать, чтоб самого себя уничтожить. Он подпер подбородок рукой — вождь прогресса, краса и гордость… Он — придумает! Он — такой! Вы, пожалуйста, не беспокойтесь! А над ним проносится век. Повороты. Круговороты… Да неужто и чеовек — тупиковая ветвь природы?!