— Интересно, — без видимой заинтересованности произнес Хан, но наконец-то соблаговолил небрежно щелкнуть пальцем и по экрану моего монитора побежали строчки шумерско-даргонского отчета. В конце документа, подтверждая сказанное мной, указывалось на причастность к экспериментам с баланс-точкой сотрудника Аненербе — научно-исследовательского института СС. Вот только имя указывалось иное — Смит.

— У Каммлера десятки имен. Уверен, что Смит — одно из них. Это любимое имя большинства сотрудников американской разведки, — ухмыльнулся я.

— По данным Комиссии Каммлер — Смит всего лишь пешка. За ним стоят более влиятельные люди. Что тебе известно о них

— Мне известны двое из них — Роберт Хансен и Иссей Мидзуно, — улыбнулся я и ответным щелчком по экрану отправил Хану данные на финансистов Черного Солнца.

— Отлично, — на этот раз инквизитор позволил довольно дернуться уголку рта. — Я направлю информацию Кальде. Пусть займется проверкой.

— Я не думаю, что американцы продвинулись в своих экспериментах слишком далеко. Но обещаю, что найду Каммлера и уничтожу его вместе со всеми, кто причастен к разработке.

— Мне нужны сверхточные данные об их программе и используемых методах и машинах. Представь мне их, Эрик.

— Если изымете с планеты А — заряд, мне будет легче.

— Выполняйте задание, командор, — помрачнев ответил Хан и экран погас.

Помрачнел и я.

Вернувшись в номер, я увидел, что Магдалена спит, свернувшись калачиком. Поправив тонкое одеяло, я осторожно прилег рядом. Генорг по открытой программе может не спать месяцами, но время от времени сон необходим. Во сне происходит наиболее полное и быстрое восстановление организма уникальной биологической машины. Прикрыл глаза и я. Тонкая пелена дремы начала туманить мозг. По этой пелене чужой сон — воспоминание, словно по мостику, проник в мое сознание.

Наложница следила, как ест и пьет Рикуаль. Раньше большой и сильный офицер-генорг из личной гвардии Исидо принимал пищу быстро, почти автоматически. Он не ел, а насыщал свой мощный организм. Но за тот месяц, что красивая пленница провела в доме капитана, воин изменился. Рикуаль теперь подолгу смаковал блюда, приготовленные ее рукой, и перестал при этом посматривать по сторонам, словно постоянно ожидал нападения врага. Теперь он все время смотрел на нее.

Во время резни, учиненной Гором по приказу Исидо в одном из городов павшего Сета, старший офицер Рикуаль силой взял приглянувшуюся горожанку. А вскоре она оказалась в его доме на правах наложницы и полностью завладела его мыслями и телом. Он не заметил, как день за днем и ночь за ночью прекрасная незнакомка, подчинила его себе, опутала нежностью, словно паучьей сетью.

— Расскажи мне о Великом Исидо, мой повелитель, — зашептала красавица Рикуалю на ухо, когда утомленный ее ласками, он откинулся на подушки. — Я столько слышала о нем, но ни разу не видела. Говорят, что он величайший воин планеты и по праву занял место Создателя.

— Так оно и есть. Исидо — величайший воин. Но ныне даже Гор видит его все реже. Великий Исидо давно перестал покидать свой дворец, почти полностью передав правление сыну. И никого не терпит в стенах старой цитадели, кроме него. Даже жрецов-шумеров и стражу, которая теперь охраняет только внешние стены и главный вход, — вздохнул усталый Рикуаль.

— Что же он может делать в одиночестве во всех этих залах и комнатах — то ли шептала, то ли напевала вопросы засыпающему воину девушка.

— Он разговаривает с Великим Осирисом и звездами, — сквозь сон отвечал Рикуаль. — Завтра, когда стражу сменит мой отряд, Великий Исидо даже Гора не примет. Завтра день смерти Осириса. Завтра в цитадели будут умирать и даже нам не стоит лишний раз попадаться ему на глаза.

Лорелея шептала новые вопросы, и, одурманенный ее голосом и терпким вином, воин кровавой армии Исидо продолжал отвечать и, сам того не замечая, раскрывать все новые секреты Кровавого Зверя.

Тихий зуммер тревоги заставил меня вскочить с кровати. На экране раскрытого чемоданчика, вооруженные люди быстро заполняли здание отеля. На часах было ровно четыре часа утра.

— Балкон! — шепнула Магдалена, застегивая джинсы.

За прикрытыми створками балкона послышался легкий шорох, а на новой наплывшей картинке монитора возникло изображение нашего балкона, на который по сброшенным с крыши тросах съезжали вооруженные люди в масках. Я насчитал троих. Четвертый оставался наверху, страхуя товарищей. На кровлях соседних домов замелькали тени снайперов. Еще через мгновенье несколько экранов погасли — систему видеонаблюдения гостиницы отключили.

— В коридор! — захлопнул я чемоданчик и, активировав взрыватель, бросил его к балконной двери. Со смешанным чувством то ли досады, то ли печальной обреченности я подумал, что если бы не оставленные в живых свидетели на яхте Хансена, всего происходящего вокруг сейчас, возможно, не случилось бы.

Взрыв у балкона раздался, когда мы уже выскочили в коридор. Хлопок был негромкий, но пол под ногами вздрогнул, и дверь номера, сорвавшись с петель, разлетелась в щепки, ударившись о противоположную стену. Шумно остановился между этажами поднимающийся из холла лифт — спрятавшийся за зеркалом паук рванул противопехотной миной, превратив подъемник в металлический гроб для двух увешанных оружием штурмовиков. По отелю начал распространяться удушливый черный дым.