Сероводород, сернистый газ, оксиды углерода и азота, цианиды и кислотные пары постоянно выделялись в атмосферу. Тяжелые металлы — свинец, никель, ртуть, мышьяк и хром также не оставались на месте. Как и токсины, они включались в природные геохимические циклы.

Огромные массы породных отвалов с непривычки могли поразить воображение — но угля извлекалось в несколько раз больше, чем породы. Изрядная его доля превращалась в кокс и сжигалась в металлургических печах. Домны и коксохимические заводы коптили столетиями, извергая отдельную грязь.

Водоемы превращались в жуткие болота, подземные источники становились отравленными, почвы накапливали в себе до сотни различных соединений и отчуждались… Младенцы получали рак еще в утробе — не говоря уж о переполненных онкологических клиниках, в которых умирали дети, взрослые и старики. Настоящих стариков было мало, редко кто доживал до шестидесяти — конечно же, если не было достаточно денег, чтобы заменять пораженные органы.

Все это было на поверхности.

Здесь, под землей, был другой город. Связанные меж собой бесчисленными лестницами, лифтовыми шахтами и сетями запутанных переходов, его помещения образовывали единое целое — немыслимый по своим масштабам комплекс, темную крепость, начинавшуюся в полутора километрах от поверхности и уровень за уровнем уходившую вглубь.

Я проходил по циклопическим площадям для парадов. Рифленые колонны возвышались надо мной, каждая из их граней была покрыта неизвестными символами. Монументальность тут была во всем — в огромных изваяниях, в необъятных куполах, в мостах и выступах над пропастями, в высоких галереях… Стилистика была мрачной и абсурдной.

Культ столетиями правил страной. Шахты открывались и закрывались — порой целыми объединениями, как в конце двадцатого века. Их обрушивали и затапливали водой… Ликвидация происходила на деле или всего лишь на словах? Про это знали только те, кого это касалось.

Воспользовался ли Культ общим масштабом работ по добыче угля, чтобы выстроить это под шумок, или сами горные работы были заранее задуманы как маскировка? Скорее первое, чем второе.

Подземный город кипел жизнью. Козлоголовые стражники — надсмотрщики и каратели этого мира — щелкали кнутами, погоняя вереницы рабов. Те брели в лохмотьях и цепях, продетых в железные ошейники. Касаясь их мыслей, я видел темные туннели на глубине более чем три километра. Реализовывая замыслы инженеров и архитекторов, рабы махали кайлом в адской жаре и духоте.

Они родились тут и никогда не видели солнца. Никто из них не знал, как выглядит небо. Взрывы то и дело уносили их жизни десятками, но для хозяев это не было проблемой — население этого места состояло из тысяч и тысяч.

Два города — верхний и нижний.

Два мира — сумрачный и черный.

Бездна, жаждущая поглотить все. И ни одного героя, который мог бы это предотвратить.

Всего лишь одна чуждая всему этому жуткому муравейнику особь. Мелкий и одинокий осколок далекого мироздания. Ничтожная инородная бактерия в гигантском организме. Былинка в поле, песчинка в пустоши.

Всего лишь один убийца.

Подчиненные Гриша-сотника отправились в Медицинский блок. Из мыслей тех, кого я встретил, я узнал, что это такое.

Это была многоярусная тюрьма, способная вместить в себя тысячи узников. Оттуда змеились узкие коридоры — к лабораторным отсекам, где выстроились ряды хирургических столов с фиксаторами для рук и ног. Там производились исследования воздействия даров — разных их комбинаций. То, во что превращались подопытные, тщательно изучалось.

А затем их препарировали. Хирургические инструменты рассекали организм на составляющие — на мельчайшие кусочки и полосы. Все сведения тщательно систематизировались. Библиотека Медицинского блока скрывала в себе огромный объем информации — необъятное хранилище с протоколами зверств и чудовищных экспериментов. По сравнению со зверствами, которые творились в вивисекториях Медицинского блока, эксперименты доктора Моро выглядели как невинные забавы…

Таково было наказание стражникам — за их трусость и неповиновение. Меня же ожидала награда.

Я увидел то, что называлось Долиной Наслаждений, — собственными глазами.

Она была настолько велика, что, выйдя в нее из ворот, я ошеломленно остановился.

Огромный шар располагался под ее куполом, освещая все ярким светом, — он пылал, словно солнце. Великая каменная змея окружала это ослепительное светило кольцом, символизируя Начало и Конец.

Гигантские фрески раскинулись по куполу, покрывая всю его громадную площадь, показывая прошлое и грядущее. Извергались вулканы, вспенивались океанские воды, повсюду бушевали смерчи, и трескалась земля. Пылали пожары. Человеческие селения затапливали лава и цунами, сметали ураганы. Они проваливались в разошедшуюся твердь.