Его довольный и покровительственный взгляд бродил по воющей от радости «пастве». Он милостиво улыбался.

— Сначала я позволю вам увидеть нечестивцев, услышать мою волю и стать свидетелями ее свершения.

Из коридора уже доносился топот стальных башмаков. Серые Гвардейцы спешили в зал. Толпа зашевелилась, расползаясь, и Гвардейцы бросили тела к пьедесталу Трона.

Владыка удовлетворенно кивнул, и стража покинула зал.

Таня и Фабиан были без сознания. Де Круа же смотрел на Владыку.

Плащ Магистра был изодран в лохмотья и покрыт кровью. Кровь струилась по его лицу из многих ран, нанесенных палицами стражников. Его руки и ноги были раздроблены, а сила исчерпана — он лежал на каменных плитах, не в силах приподняться.

Тем не менее культисты держались от него на почтительном расстоянии. Ненависть во взгляде Магистра оставалась той же, что и во время боя, — и ее видели все.

— Ты понимаешь, куда попал и перед кем брошен ниц? — спросил Владыка.

Де Круа сплюнул кровью.

— Если бы и не понимал, то догадался. Свора прислужников и их главарь, сидящий на подножии Трона Предтеч. Верховный главарь… Ты тот, кто оставил тень во всех темных легендах и мифах этого Цикла — один из Верховных Жрецов, Иерофант.

— Я — один из Тех, Которых Число, — подтвердил Владыка. — Один из Вечных и Великих. Хозяин и Господин. Зовут меня по-разному, имен поистине тьма, но смысл не искажается, пока понимают суть. Аз есмь Культ.

— Антихрист, окруженный полчищем бесов.

— От твоих речей исходит приятный фанатический жар, но скорее, я твой Спаситель.

Он сделал небрежное движение пальцами, и послышался хруст. Магистр заскрипел зубами.

— Я — твой Спаситель, — повторил Владыка. — Твои кости срослись так, что не менее крепки, чем раньше. Ткани восстановились без шрамов. Ты исцелен, встань.

Де Круа поднялся на ноги и расправил плечи. По толпе пронесся восторженный шепот.

— Хочешь продлить разговор? — спросил Магистр. — Мне он уже надоел.

— Заметь, твоя дешевая бравада куплена мною — именно я заплатил за нее мимолетным применением своей силы и жизнями некой малой толики своих слуг. Тем не менее я потратил эти гроши не для того, чтобы наблюдать, как ты тут бахвалишься. За шестьдесят тысяч лет я несколько раз видел крушение мира, уничтожение континентов и гибель целых биологических видов. И уж точно, я перевидел достаточно шутов, чтобы тратить время еще на одного!

Голос Владыки прогремел по залу, заставляя культистов трястись от страха. Когда он стих, разразилась буря.

— Отдай его мне, Великий! — завопил главный палач Медицинского блока, потрясая скальпелем. — Я буду пытать его десятилетиями!

— Мы бросим его в самые глубокие туннели! — орали Зодчие.

— Изобретем самые совершенные машины для его мучений! — верещали Механики.

— Мне, только мне! — разъяренный крик Наложницы звучал прямо мне в ухо. — Я придумаю для него нечто немыслимое!

Лишь Проповедник молчал, лихорадочно испещряя каракулями страницу за страницей. Он не мог этого упустить — перед ним творилась История…

Иерофант поднял указательный палец, и негодование смолкло.

— Этот город питается обычной электрической энергией, которую вырабатывает ядерный реактор, — сказал он Магистру. — Но его обитатели питаются не так, как на поверхности, — он указал на бассейн, который светился посреди зала, — это одна из пастей Утробы. Я создал этот организм огромным. Отдаленные его части достигают поверхности и вытягивают нужные соки из чернозема. Для его жизнедеятельности требуется и обычная клетчатка — совсем немного… В результате Утроба поставляет коричневую массу, безвкусную, но очень питательную. Именно этим кормится большинство моих слуг. И если из тебя не извлеку пользы я — извлечет пользу Утроба, а затем и рабы. Тебя устроит такой вариант, или ты согласишься на мое предложение? Служи мне.

— Служить тебе? Врагу человечества, источнику его бесконечного горя? Может, ты и могуществен. Но, предлагая это мне, ты просто безумен.

Губы Иерофанта тронула едва заметная улыбка.

— Ошибаешься. Учитывая то, что я восседаю здесь, а ты корчишься у моих ног — проблемы не у меня в голове. Я не предлагаю ничего нереального. То, что я прожил шестьдесят тысяч лет, делает меня мудрым — но никак не безумным. Мое мышление не косно, я часто выходил в общество обычных людей, бродил среди них, изучая. Я не только знаю язык каждой эпохи — будет сказано верно, что я всегда ею дышу. А вот твое мышление давно окостенело. Современные ученые считают, что недра земли — некий готовый календарь, геологические пласты — доказательства тех или иных процессов. Но на самом деле они видят лишь результат глобальных катаклизмов, видят не последовательность, а хаотическое нагромождение эпох. Для меня, написавшего «Ключ», посредством которого распределяются дары, и «Фолиант», позволивший запустить Жатву, — их выводы смешны. Как и они, ты ошибаешься. Тебе многое неизвестно.