— Вы сообщили о происшедшем Совету Товарищества?

— Мы займемся этим, когда посчитаем нужным. А пока следует принять меры предосторожности, чтобы Холлис не перебил нас всех — к чему он, собственно, и стремился там, на Луне.

— Вам необходима охрана, — сказал владелец моратория. — Я предлагаю вам позвонить в местную полицию. Они выделят человека, и тот обеспечит вашу безопасность до самого отлета. Как только вы приедете в Нью-Йорк…

— Мой телефон, как я уже говорил, поврежден. Я слышу в нем голос Рансайтера. Собственно поэтому ко мне никто не мог дозвониться.

— Действительно? Это неслыханно! — фон Фогельзанг, минуя Джо, проник внутрь комнаты. — Могу я послушать? — он поднял трубку, вопросительно взглянув на Джо.

— Один поскред, — потребовал Джо.

Владелец моратория запустил руку в карман твидовой тоги и извлек горсть монет. Раздраженно зашумев своей шапкой в форме пропеллера, он подошел к Джо и вручил ему три из них.

— Я беру у вас ровно столько, сколько стоит здесь чашка кофе, — заявил Джо.

«Уверен, именно столько он и стоит», — подумал он и вдруг осознал, что не завтракал и в таком состоянии должен встретиться с Эллой. Он решил употребить амфитамин, наверняка отель предложил его бесплатно как благородный жест.

— Я ничего не слышу, — сказал фон Фогельзанг, прижав трубку к уху. — Нет даже сигнала. Какие-то помехи, очень далекие и невыразительные.

Он протянул трубку Джо. Тот взял ее и приложил к уху — ничего, кроме отдаленных помех.

«На расстоянии нескольких тысяч миль, — подумал он. — Это тоже странно, как и голос Рансайтера, если, конечно, мне не показалось».

— Я вам верну ваш поскред, — сказал он, вешая трубку.

— Пустяки, — ответил фон Фогельзанг.

— Но ведь вы не услышали его голос.

— Возвращаемся в мораторий. Так хотел ваш коллега Хэммонд.

— Эл Хэммонд — мой подчиненный, — подчеркнул Джо. — Это я определяю действия фирмы. Я возвращаюсь в Нью-Йорк без разговора с Эллой; по-моему, самое важное сейчас — составление официального рапорта в Товарищество. В разговоре Хэммонд случайно не упомянул, все ли инерциалы покинули Цюрих?

— Все, за исключением девушки, которая провела с вами ночь в отеле, — удивленный владелец моратория осмотрелся, стараясь обнаружить следы ее присутствия. Его лицо выражало беспокойство. — Ее здесь нет?

— Какая девушка? — спросил Джо.

Его охватили мрачные предчувствия.

— Господин Хэммонд не уточнил, полагая, что вы знаете, о ком идет речь. В таких обстоятельствах называть мне ее имя — бестактно. Разве она…

— Никто сюда не приходил.

«Кто это мог быть? Пэт Конли? Или Венди? — судорожно соображал Джо, расхаживая по комнате, стараясь пересилить страх. — Господи, надеюсь, только не Пэт!»

— В шкафу, — произнес фон Фогельзанг.

— Что? — Джо замер.

— Посмотрите там? В этих дорогих номерах огромные стенные шкафы.

Джо нажал кнопку, расположенную на дверях шкафа, и пружинный механизм резко отворил их.

На полу лежал сверток, состоящий главным образом из распадающихся остатков, видимо, когда-то бывших тканью. Возникало ощущение, словно нечто, ранее покрытое этим материалом, невероятно съежилось, высохло, превратившись в мумию. Джо наклонился и перевернул это на другую сторону. Оно весило едва ли несколько фунтов. От его прикосновения согнутые до сих пор конечности выпрямились. Практически одни очень тонкие Кости. Издаваемый ими звук напоминал шелест листьев. Жесткие, спутанные волосы лежащего тела казались необычайно длинными. Они закрывали лицо, словно черная клубящаяся туча. Джо продолжал стоять наклонившись, совершенно недвижимый, боясь узнать, кто это.

— Старые останки, — сдавленно произнес фон Фогельзанг. — Полностью высушенные. Как будто они пролежали здесь целое столетие. Я спущусь вниз и сообщу о находке директору отеля.

«Нет, они не могли принадлежать взрослой женщине, — успокаивал себя Джо. — Такие маленькие… Скорее всего, это останки ребенка».

— Наверняка это не Пэт и не Венди, — сказал он, убирая с ее лица волосы. — Выглядит она так, будто ее вытащили из печки для обжига кирпича.

«А может, это от взрыва? — подумал Джо. — Горячая взрывная волна?»

Молча он смотрел на крошечное, сморщенное и потемневшее от жара лицо. Он уже знал, кто это. Он узнал ее, хотя и с большим трудом.

Венди Райт.

«В какое-то время, ночью, — догадался он, — она пришла в номер, и вдруг в ней, или вокруг нее, начал происходить какой-то процесс. Почувствовав это, Венди спряталась в шкафу, чтобы я ничего не узнал. Так прошли последние часы (или, надо надеяться, минуты) ее жизни, однако она не подала голоса, не разбудила меня. Хотя могла пробовать, но ей это не удалось, или у нее уже не оставалось сил. Возможно, после неудачной попытки она и потащилась в шкаф? Господи, надеюсь, это не тянулось долго».