Сто пятьдесят человек - немного по мерке Мировых войн, что первой, что второй. Для Османской империи, Ирана, или Китая - тоже не густо. Но в схватке за небольшую крепостцу у южной границы русских земель, полторы сотни поместного войска, ударившие в спину осаждавшим решили исход дела. В полном соответствии с традициями Голливуда, "кавалерия из-за холмов" вылетела как козырь из рукава, с неширокой лесной дороги и нанесла татарам удар в спину. Сначала врага накрыло облаком стрел - не соревнования в меткости шли, а стрельба по площадям - "в ту сторону", в толпу. Стрелки торопились посечь побольше врагов стрелами - пока никто не стреляет в ответ, пока часть конницы и все спешившиеся для штурма вообще глядят в другую сторону. А потом началось буквально избиение - копья и сабли собрали в тот день немалый урожай. Уйти не удалось никому.

Сначала вокруг стало просторно - никто не стремился достать по дурной голове, не бил в спину, не подставлялся в ударе. А потом я упал. Поскользнулся на чем-то липком, и буквально воткнулся в землю. Что-то не слишком мягкое попало прямо под голову, из правой руки выскользнула сабля, а потом наступила темнота.

М-да, повоевал - это вторая мысль была, как очнулся. Первую приводить не буду - вдруг среди читателей барышни окажутся. Кто я, где я? Тушка болящая, на лавке лежащая. Руки гудят, ноги гудят, к голове лучше не прислушиваться - оглохнуть можно. Лежу, пытаюсь глаза открыть. Правый открылся, левый упирается - дайте, мол, отдохнуть. Дожал саботажника, сфокусировал - вижу потолок надо мной деревянный. Стен не видно, а голову повернуть не получается. Так, теперь запускаем мозги - где там кривой стартер? Дыхательные упражнения срабатывают, правда не сразу. Кстати похоже, возвращается слух. Кто-то стонет неподалеку, кто-то сопит. Голос слышится - отнюдь не ангельский - "потерпи мол, сейчас ужо". Что там за ужо и кому делают? Пытаюсь повернуться к голосам.

Картина углем - средневековая стационарная хирургия. Агафий, сам с повязкой на ноге, штопает кого-то - не очень видно, кого. Как раз сейчас повязку накладывает товарищу по несчастью. Кстати, у меня-то с этим как? Сел, оглядываюсь вокруг - ну и себя, разумеется. Людская - был я здесь, точно. Покалеченных немного - семь человек. Ага, остальные значит или уже ходят, или их закапывать скоро будут.
– Очухался, брате? А то лежишь пласт-пластом второй день, не знали уж, что и думать. Вроде, пляска ... битва, все соки из тебя выпила, не знал, встанешь ли?
– Брате во пляске мечей... брате - дивно такое от бывалого воя слышать, Агафий. Давно не слыхал, прямо душу греет. Али есть еще белые волки в русских лесах? Выдаю по наитию, на старом сказе о посвятивших себя Небесному Воину, то ли сказке, то ли были.
– После договорим. Агафий словно спохватывается, и начинает преувеличено усердно бинтовать раненого.
– Ты, Олег, попробуй - ноги-то держат? С кузней твоей неладно - попалили её. Погляди, заодно пройдись - оно полезно, пройтись-то.

Не хочет он говорить при "молодом" - Митрохе, который попадается на глаза, как запятая при расчете себестоимости DDP по коэффициентам. Ладно, дан приказ ему на запад - в смысле конкретно, слепой на ощупь различит, намекнули о разговоре после. Возможно, у кузницы - вернее, её пепелища. Это я вижу со стены - высоко сижу, далеко гляжу. Так, подгибающиеся ноги в руки - и за ворота. Ярыга Тимоха с непонятным выражением бороды вручает какой-то посох - похоже на обрубок оглобли. Выползаем - как же, дело всей моей жизни, можно сказать - ну, недолгой здешней - но ведь берет за что-то в районе паха. Сбоку пристраивается Василий, тоже в бинтах-лубках.

– Тебе-то куда подарки татарские пришлись?
– Так в обе руки, да по животу. Одно и спасло - крутнулся удачно.

– В обе руки, горишь? Такие подарки бабам раздавать бы, для пущей ласковости. Не слушай, Вася, плету всякое, сам не знаю к чему. Бредем к кузне. До поместья-то мы вмиг доскочили, а сейчас хрена - изображаем калик перехожих, погорельцев с инвалидами в одном лице.

– С-суки похабные! Чтоб вам ни дна, ни покрышки! Маяться вам похмельем с импотенцией, пока христианство не примете, да святыням не поклонитесь Ерусалимским! И роду вашему чтоб ни удачи, ни чести, ни славы, ни клинков добрых, ни луков тугих, до тринадцатого колена, а там и сдохнуть!

Есть с чего ругаться, чесслово. Хоть и могу порой загнуть почти на ровном месте - ан здесь причина вполне стоящая. Какая-то тварь не просто попалила вообще всё, что горит - а и вынесла всё железо, вплоть до дверной подковы. Еще и пепелище, похоже, копали - больно уж характерно зола лежит. Ветром так не разносит, это кто-то жадный ковырялся. Ну да ладно - с прошлой жизни знаю, кое-что из сказанного мной, долетит до адресатов. Сам не пойму, как может род длиться тринадцать колен, при полной нестоячке - но будем считать, по женской линии тоже передастся слово доброе, незлое... да с сердцем сказанное.

Малость отхожу в том месте, где еще курятся разворошенные остатки угольной кучи от четвертого ящика. Здесь тоже копались - но в меру, не до крышки.
– Найди-ка мне, Вася, лопату, или доску какую - разберем что у нас есть, окромя пепелища.
– Да где ж найти-то, Олег Тимофеич? Что не попалили поганые, то на приступе попользовали. Да и там вроде лопат да досок не было.

– Вася. Голос становится тихим и напряженным. Будущий напарник - золотая голова знает, что в таких случаях не стоит перечить. Было дело, объяснял, как работает зубчатая передача, как уменьшается скорость и увеличивается крутящий момент - "крутящая сила", такой термин я использовал. Под конец тогда задал задачу - пара рычагов, один другой подпирает, один первого рода, другой второго - посчитай, мил друг, каким грузом выходной конец системы нагрузить для равновесия, если на входной - пуд привесили? Тогда дело дошло до затрещин - а затрещины у меня крепкие, хорошо нечастые. Василий тогда меня поразил почти до радостного подпрыгивания - посчитал еще и реакции опор, зараза. А вы говорите, сопромат, теормех, ТММ - вот они, в голове пусть не слишком простого, но крестьянского слабообразованого парня - от жизни идут. Срывается мой подручный, переросший молотобойца давно, да не к деревне, а к поместью. Молодец, соображает.

Ну хоть здесь всё в порядке, за исключением крышки погреба. Повело её знатно, даром что землёй хорошо укрыта была. С другой стороны, и я "молодец" - не продумал несложную задачу нагретой рамки. Пришлось помаяться, пока выковыряли. Зато железо цело - мучали меня некоторые сомнения, на счет татар с извращенным чувством юмора. Такого надумал, пока отрывали-открывали, ажно смех берет.

– Так, этот год пожженное восстанавливаем, и работаем на деньги. Надо так обустроиться, чтобы никакие налетчики нам обедню не испортили. Да и рваньё это - тыкаю сначала в Васькину, потом в свою одёжку - уж стыдно становится. Надо... а, много что надо, но сделаем.