– Здрав буди, Тимофей-не-знаю-как-по-батюшке. Зовусь Олегом, думаю вот кузню здеся поставить.

– И тебе здоровьичка, Олег. Давай-ка с телегой твоей разберемся.
– У меня еще четыре коня, тоже пристроить бы, пока в Тулу не поеду.

– Ты, Олег, допрежь Тулы-то с боярином поговори - холопов у него посекли, да и коней. А то я сам не вижу, что на пяток лошадей поменьше стало.
– Что в сохранность отложить надо?

– Да сам не знаю. Случилось вот четверых угомонить, пока они добычей баловались. Просто в лом пересказывать, чай не в милиции под протокол, обойдется пока.
– Поглядеть бы надо.

Что тут сказать, не богата была добыча у гопников. Тряпки, горшки, топор, пара ножей, лопата, орало, едва-едва дорожных припасов - мне дня на два-три. Кто-то, похоже, крепко допёк молодую семью, вот и сорвались с места, похватав самое ценное. Переселенцы уж наверняка какой скот с собой вели бы. С самих агрессоров побольше, хотя тоже не много. Четыре комплекта "конь-сабля-одёжка". Два седла. Три лука - один раздолбай саадак отцепил, становясь то ли на дежурство, то ли в очередь. Одёжка частично порублена - да она и новая красотой не блистала. Один из четырех наборов немного получше - булат на сабле нормального узора, а не крупняк, да в перемётных сумах не пусто, хоть и не густо. Кроме войлока да запасов разных, нашлась пара ножей и, как ни странно, с полста двуперых русских наконечников для стрел. Почему русских - да свежие они совсем, едва из кузни. И - приз уровня, батарлыги. Кто не знает - это гибрид мексиканских "чаппарахос", доспеха, и мотоциклетных щитков для ног, от ветра и кактусов. Здесь применяются обычно первой линией конницы для атаки пешего строя. В мешке нашлись - похоже, награбленное. С того же трупа я снял единственные доспехи, стоящие этого названия - что-то вроде кожаной рубахи с нашитыми внахлест пластинами, и наручи. Вроде, такой доспех - куяком называется.

– Что, Олег, велика ль добыча? Надо же, отошел боярин - домой-то он совсем смурной ехал. Видно, радость от встречи с родней подействовала. Да и деревню не спалили - уже хорошо.

– Сабли я бы взял, да и коней. И тебе проще, и мне не в городе покупать. Ишь как, хитер товарищ боярин. С саблями-то и правда быстрее, и не факт что их в Туле нормально продать можно - своего железа хватает, а товар, как говорят в Одессе, не фонтан. С конями сложнее. Сабли-то победитель соберет, а кони часто в бою гибнут - что от "бесчестного" удара, что просто от стрел. Так что даже и неказистых трофейных коней можно бы в Туле сбыть - не только "наш" боярин потери нес, рынок должен приподняться. Не наверняка, но вполне возможно.

– Одного коня я себе оставить хотел, да саблю. Не приведи господь, наскочат. С остатним - давай, боярин, глядеть.
– На кой те сабля, или ты в походы ходить собрался? Так давай тогда ко мне в боевые.
– Не знаю, боярин, какие цены в Туле сейчас. В боевые, уж прости, не пойду, не моё это. А кузню быстро поставить, да работать начать - так все приспособы кузнечные надо купить. Да в работу взять кого, одному в кузне не работа, а плач. Может, сначала я землю гляну, о плате сговоримся, да я потребное куплю - а там, вот те крест, не буду цену ломить. Уж всяко меньше тульской цены будет.

– Хитришь, Олег.
– Да что тут хитрить-то. Хоть землю глянуть - ну как руды нет. На покупной-то руде кузннца деревенская просто не протянет.
– Есть здесь руда. И кузнец был, да татары угнали, еще я на место не въехал. И пожгли, и пограбили. Пепелище там. И глаза выдают - не хотел он этого говорить, к слову пришлось. Места здесь неспокойные - южная окраина Московского княжества, крымчаки налетают регулярно. Засечной черты еще нет.

– Вот что, мне в Тулу ехать надо дня через три. Ты осмотрись пока, у меня поживи, а там со мной и съездишь.

Ну, осмотрелся. Перетер со старостой, какие земли общинные, какие нет, да вызнал, как они с помещиком сговорились. Потрепались малость о видах на урожай - неплохих, кстати, на этот год, тьфу-тьфу. Староста, называемый не иначе как "дед Павел", оказался мужиком не то, что бы пройдошливым, но ушлым. Конкретно намекнул, что "мир" - деревенское сообщество - кузнецу конечно, рад будет, но не себе в убыток. То есть мол, с ценами особо разгоняться не стоит, ради железного товара можно и потратить время, съездить к другому кузнецу, а то и в саму Тулу. В ответ, получил столь же тонкий намек, что железные изделия имеют обыкновение портиться при пользовании - то есть в самое горячее время, когда день год кормит. А к миру я мол, со всей душой - если он ко мне по-людски. В общем, после предварительного обнюхивания расстались без неприязни.

Еще два дня я потратил на осмотр окрестностей. Отыскал старую разработку руды, приглядел место под дом и кузницу. Поторговался с Семеном Андреевичем об оплате. Сторговались на трех рублях в год, начиная с третьего. Сомнений у меня уже не было - железо добуду, лес здесь и вовсе вокруг, да и медитации, похоже, помогали - приступы выродились из "раскола мира" в просто сильную головную боль, что-то начало вспоминаться из прошлой жизни, что-то - из жизни Олега. Озаботился я этой практикой еще по пути в поместье - помогало предотвратить потерю сознания, если начать на раннем его этапе.

Из-за медитации я сюда и попал, считаю. Тогда мы обмыли благополучное окончание одного действительно тяжелого монтажа - не одни сервисники ездили, а и аз грешный вспомнил времена становления отдела - те веселые времена, когда нас было всего двое на всё - и продать, и поставить, и людей научить. С месяц потратили - и не на баб и треп. Ладно, закончили, отчитались, акты-протоколы подписали, и решили потратить время с пользой, благо магазин рядом. Когда остались самые стойкие, то пошли воспоминания о временах "почти былинных" - кто из какого ге и какую конфетку сделал, какие при этом были симпатюшечки в местном техбюро, ОТК... Словом, вернулся в номер - и ударило мне в голову поработать с дыханием и самоконтролем. Наверное, мне даже повезло - могло и к инкам закинуть, не говоря уж про египтян.