Шрифт:
– Да дней десять осталось, и пора будет показаться, отчет дать.
– Вот и славно. Подожди дня два, круг часовой дорежу, и вместе поедем. Заодно и проследишь, чтоб товар в сохранности был. Не дай бог, встретятся тати какие, а я один. По уму ловушку поставить, могу и не справиться, руки еще в полную силу не вошли.
– Что ж ты один поедешь-то, без холопов?
– А люди мои службу положенную исполняют. В поле сейчас.
– Тебе ж Иван Федорович послабление выхлопотал. Я сам возил.
– Послабление, конечно, хорошо, а коли кто из братчины без подмоги останется, как я остальным в глаза глядеть буду? Послал хоть людей, коль сам выйти не могу. Земли порубежные, сам понимаешь.
– И то верно, своих завсегда поддерживать надо.
– вот интересно, у местных, вернее, нынешних русских это - норма. Неважно, по каким признакам определяется свой, но помогают почти всегда. Простые русские помещики, имею в виду - спину прикроют, через друзей похлопочут. А кто 'не почти' - быстро сам без поддержки остается. Не любят здесь эгоистов, потому и прирастает Русь потихоньку.
– Так что, Олег Тимофеевич, с заказом-то? Уж беспокоится боярин наш.
– Затянулась работа, справу чинить пришлось. Однако, сейчас уж наладил, потому и говорю, два дня выжди, да вместе и поедем.
– Коли так, подожду. А успеешь, за два-то дня?
– Да и сегодня поехал бы, только проверить коробку колесную осталось, да для перевозки проставки поставить, чтоб потом настраивать меньше.
Что интересно, посыльные даже отказались от охоты - хотел я их сплавить, чтоб под руками не мешались, но не вышло. 'Коли уговорились, что вместе поедем, так мы поможем, дабы задержек не было'. Видать, крепко их Телепнев-Оболенский поджал со сроками. Посадил резать транспортные упоры - благо, от старых образцы остались. Сам подгоняю по вечерам, а днем - днем я циферблат резной делаю. Вернее, гравированный - и неплохо получается, вроде.
Когда до Москвы добирались уже, спросил Ароныча на одном привале, насчет не очень типичного для Руси отчества.
– А вот когда в Новгороде под семитысячный год ересь жидовская пошла, отца так и нарекли. Потом он из Новгорода отъехал, ну а мне отчество и досталось. А ты подумал что из выкрестов я?
– Грешен, думал, может ты из казаков служилых к Ивану Федоровичу под руку пошел. Бывают там выкресты. Не хуже природных казаков рубятся, кстати. Другие не живут долго.
– Батюшка мой обратно в русскую веру перешел. Помню, рассказывал - учили их всяко, а пошел, как из Новгорода вывели, в церковь - да и прикипел душой.
– Да, природную веру суевериями не вытравишь, семитысячный там год, или другой какой.
На том разговор и закончили - доели поросенка, да спать легли.
Глава.
– Что ж ты, Олег, подводишь-то так? Я и златокузнеца умелого сговорил уже, и извелся, ожидаючи.
– ну да, точно не себе часы Оболенский заказывал. В подарок, и к какой-то дате. Вон как глаза сверкают.
– Прости, боярин, справу поломал, чинить пришлось. Не мог же я тебе часы, из ломаных да правленых собранные, привезти. Ты со мной по чести обошелся, да думаю, не обошлось без твоего слова, когда меня из поруба быстро выпустили.
– Не обошлось. Ан теперь в спешке украшать придется, ежели еще у Филата что не так пойдет...
– Ты, боярин, глянь-ка, круг часовой я сделал уже.
– Старый твой сабельщик резал, что ль?
– Нет, моя это работа. И сталь серебрил, и золото в узор клал.
– Неплохо.
– А если на этом 'неплохо' еще лалами надпись выложить...
– Что писать-то собрался?
– А что велишь, боярин. Можно и 'государыне Елене от по гроб верного ей слуги'.
Нет, всё-таки на иай-дзюцу у японцев патента нет! Сабля у моего горла оказалась настолько быстро, что я даже в темп войти не успел. Надо тренироваться чаще.
– Кто набрехал?
– ишь, как глазищи сверкают!
– Ты, честной боярин Иван Федорович, саблю-то убери, я от ответа не бегаю.
– Кто???
– боярин всё так же красен на рожу, но острие от кадыка убрал.
– Уж и на торгу брешут. Вышел вчера, пока ты в думе сидел, на товар московский посмотреть, да услыхал. А что, хорошая государыня будет, глядишь, Шуйских да Старицких приструнит.
– Кто про меня и... кто врал?
– Да на торгу говорили. Земля, она слухом полнится.
Сел Федорыч, голову руками обхватил. Шутка ли - на торгу про их шашни с княгиней уже слушок ходит.
– Ступай, Олег Тимофеевич.
А назавтра рассчитался со мной боярин Оболенский - да и поехал я в Тулу.
Глава 14
Нравятся мне эти двое - великая княгиня и её фаворит. И пара хороша, и кругозор у обоих немалый. Княгинин дядюшка вообще жил при дворах венском, литовском и русском. Есть что сравнивать - и сомневаюсь, что он Елене не рассказывал например, о различиях в государственном устройстве. Да сама великая княгиня из Литвы родом, тоже от Московии обычаи отличаются. Дело даже не в 'европейском образовании', английские конструкторы ерунду рисуют столь же непринужденно, сколь и наши - а пожалуй, даже и чаще. Дело именно в собственном, личном жизненном опыте. В мелочах, о которых вряд ли какой наставник расскажет - даже если таким опытом и обладает. Просто может не вспомнить. А уж 'ощущение общества' зачастую даже и сам себе словами не опишешь - или половину смысла потеряешь.