Допрашивал лично. Потом добил - не стоит тащить к воеводе, да даже и старшему заставы, представителя малого, обнищавшего рода. Сбились удальцы, попробовали на тульские земли тихо пройти, да на нас нарвались. Из двух дюжин одна - здесь осталась, остальные не скоро вернутся. Были станишники, осталась работа могильщиков, да трофеи. Не будем начальство беспокоить такой малостью. Впрочем, и мы особо могилами не утруждались. Ободрали трупы, и хватит. Волки с воронами приберут.

А Стефан как-то странно поглядывает на меня. Допрос, что ли, самолично мной проведенный, впечатлил? По местным меркам, кат - позорная профессия. Да наплевать, еще вправлю мозги - где работа, где мучительство, где защита родины... подручными средствами.

А больше ничего и не было интересного в то лето. Служба в мирное время, по крайней мере, здесь - рутина, процентов на девяносто. Это и хорошо, приключения приятно на экране наблюдать надо, лежа на диване, когда с одной стороны жена, с другой - столик с напитками.

Часы, как много в этом звуке... Хорошо еще, с весны занимался расчетами и 'конструктивом' - прикидывал, какие узлы как делать - опоры колес, маятник, как привод маятника регулировать. Кстати, эта регулировка, пожалуй, больше всего времени и заняла. Удар, не дающий маятнику остановится, нужно наносить, когда сам маятник - в крайнем нижнем положении. Сидишь и думаешь, то ли момент удара регулировать, то ли сам маятник. Приспособился не сразу, считай, сколько сам механизмы делал, столько же и регулировал. Еще здорово помогла нормальная, солнечная и морозная зима - солнечные часы позволили приемлемо отрегулировать ход часов механических. Пришел к выводу, что минутная стрелка - не блажь, а средство контроля. Передаточное число между 'минутным' и 'часовым' колесами - 12:1, очень удобно с удлиненной стрелкой визировать ориентиры на солнечном 'эталоне'. Еще здорово помог самодельный эталонный маятник, на двухметровой нити.

Первый механизм отладил, разметил 'товарный' циферблат, да и вторым занялся. Сразу два механизма делал, правда, очень дотошно пришлось расчеты сверять - дороговато ошибки могли встать, ведь материал - латунь. Ага, цветмет - он и в шестнадцатом веке цветмет.

Метнулся в Тулу, благо, недалеко теперь, да и сдал одни часы на идеологический контроль - проверить, мол, нет ли какой ереси. Вторые воеводе, традиционно, подарил - в рамках пиар-акции. Понятно, не голую механику - деревянные, с резными передними стенками, наружные корпуса, циферблаты с орнаментами. Обсказал заинтересованным сторонам, для чего делал - мол, на молитву там вставать заедино со всей страной, служкам вовремя являться, да на ожидания вызова особо время не тратить, в дело использовать. Поехал к Мирону пиво пить, о строительстве мельницы сговариваться.

Допился, придурок. Вечером второго дня, когда уже к разговорам о делах перешли, ввалились купно воеводские служилые, что при нем всегда обретаются, да церковные вояки - обычно монастыри таких выставляют для походов и защиты. Вместо облетов области на самолетах с иконами - кулаком супостату в зубы - куда как надежнее. Ну и сыграл я в этом, не погорелом еще театре, роль супостата. Схлопотал пару раз, был перекинут поперек седла своей же заводной, да и проследовал в местный обезьянник - в холодную.

Пока ехали, слышу, колокола бьют, вопли какие-то. Попробовал, пока по двору вели, спросить - еще раз прилетело под дых. Решил повременить с силовым освобождением. Потом, по разговорам холопов, что за дверью стояли - стерегли безвинного меня, понял - помер кто-то. Дальше было несложно сообразить - кажется, Василий Иоаннович в ящик сыграл. А тут я со своим прибором вылез, для измерения времени - считай, сроков. Наверное, помстилось кому, что я князю этот срок и отсчитал. Однако, сбегать пока не стал, такую татьбу, по идее, должны в Москве расследовать.

Собственно Москву поглядеть не вышло, если не считать грязных улиц, да очередного поруба, на этот раз в Кремле. Вот поруб изучил детально - неделю, наверное, сидел. А потом пошли допросы.

Граждане мазохисты, вам сюда - в каменный подвал под одной из кремлевских башен. Основные инструменты у местного ката - дыба, кнут, да огонь. Комбинируют затейливо, с выдумкой. Ногти почему-то не рвут, хотя - и примененное разнообразие вводит глубокую задумчивость. Как отсюда оправданные-то выходят, и как не помирают с голоду. Ладно, ожоги и следы побоев, допустим, могут зажить, а как быть с последствиями дыбы? Мне, к примеру, на первом же допросе с суставами такое сделали - едва контроль не пробило. И расспрашивают, расспрашивают - люди вокруг участливые, что ни скажешь - всё слушают. Судя по воплям, не одного меня 'задержали по подозрению' - из соседних помещений доносятся звуки собеседований, кажется, на ту же тему.

– Служилый помещик, Олег Тимофеев сын!
– надо же, объявляют меня, как знатного гостя на приеме. Компания подобралась, судя по одежке, из самых верхов - бояр семеро, да митрополит, да еще всяких чинов церковных шестеро. Или без митрополита обошлись? Во всяком случае, половина из четырнадцати человек - явные церковники, и возглавляет их не монах из заштатной обители - по глазам видно, привык повелевать, наверху товарищ крутится.

Как выяснилось, 'органы' местные не только чистосердечные признания выбивать умеют. Зачитывают сводку-вытяжку из дела. Чего только нет там! И как появился я в тульских землях, и чем до службы занимался, и как завод поставил - почти всё есть. Стою, мысленно благодарю тех, с кем успел о вере побеседовать - не выдали. Вот о том, что я литвина допрашивал - есть, но без подробностей. Видно, не стал воевода сам себя подставлять - знал, мол, о колдуне, и не выдал. Зато сказано, что пытать сам вызвался, и даже причины, что я воеводе называл, приведены. Еще о тетрадях моих сказано - и сами тетрадки, вот лежат - что будущие учебники, что расчеты часов.

– Почто, пес, цифирь чужую пользуешь? Чем тебе родная не люба? Отчего час, аки у латинян, днем и ночью равный? Отчего обычай, от Византии просвещенной перенятый, не чтишь?

– Так торопился, святой отец, прости, не ведаю, как звать...

– ФИО

– Торопился посчитать, как часы делать, счету много было, вот и согрешил. Только, я потом уже, проверял нашим счетом, сошлось. Избави господи, коли согрешил я по незнанию, так укажи, избави от соблазна во грехе завязнуть. А о часах, днём да ночью равных, по скудоумию не домыслил, как такое в малом часнике сотворить, да как потом поверять его.