Шрифт:
— Резонно, — согласился Столяров.
— Кстати, кто это у вас? — Слава кивком подбородка указал на лежащий в кресле труп.
— Коршун, — ответил Олег, закидывая на спину рюкзак.
— Надо же! А я был на сто процентов уверен, что он мертв.
— Теперь можешь быть уверен на двести процентов.
— Да, Пельмень, — позвал Михаил. — Что ты там говорил насчет интернета?
— Это ты меня как напарник спрашиваешь или как подполковник СБУ? — напрягся Слава.
— Как брат. Сможешь в случае чего устроить телефонный разговор с Большой землей?
— Если не вдаваться в технические детали — смогу.
— А если вдаваться?
— Тебе правда интересно, как приспособить сталкерскую сеть обмена короткими сообщениями для голосовой передачи?
— Честно говоря, не особенно.
— Тогда просто поверь.
— В таком случае для начала избавимся от балласта.
Гарину очень не понравилась и сама фраза, и то, что, произнося ее, Столяров смотрел на него. Когда Михаил двинулся к нему, Олег вскинул руки в защитном жесте.
— Эй, ты чего? — опешил Столяров.
— А ты? — настороженно спросил Гарин.
— Я ничего. Дай-ка сюда свой рюкзак.
Михаил расшнуровал горловину и вытряхнул на пол какое-то шмотье, коробки с патронами и банки с едой, потом, покряхтывая, достал со дна рюкзака объемистый кубический ящик.
— Что это? — спросил Олег.
— Я же говорил, — напомнил Столяров, — гарантия нашего возвращения. Куда ж ее, родимую… — Он рассеянно огляделся по сторонам.
— Это что, рация? — догадался Гарин. — Тогда зачем ты ее сейчас вытаскиваешь?
— Потому что необходимость в ней отпала. Кто ж знал, что мы встретим здесь этого… — Михаил смерил взглядом Пельменя. — Киборга.
— Я что, зря тащил на своем горбу этот гроб? — повысил голос Олег.
— Гроб на горбу — это такая скороговорка? Ты еще настоящие гробы не видел. Эта по сравнению с ними, можно сказать, чудо миниатюризации.
— Ты не ответил! — не унимался Гарин. — Это чудо я тащил зря?
— Ну почему зря? — Столяров не нашел другого варианта, кроме как задвинуть тяжелый ящик под мостик. — Кому-нибудь пригодится. Нам же пригодилась рация Ковальского. Вот и наша кого-нибудь выручит. Обязательно. Даже не сомневайся.
Глава пятнадцатая
Слепые собаки, облюбовавшие помойку рядом со сгоревшим автобусом, встретили людей куда агрессивнее, чем пару часов назад.
— Все-таки очухались песики, — сказал Михаил, глядя на выгнутые спины и оскаленные пасти. — Ладно, вам же хуже.
— Я могу их шугануть, — вызвался Олег. — Хотя… Давайте по старинке.
Он первым открыл огонь. Трех собак уложили на месте, остальные бросились врассыпную. Пельмень догнал одного подранка с простреленной спиной и разрядил двустволку ему в затылок.
— Как в старые добрые времена, — вздохнул Столяров и остановился посреди перекрестка. — Кстати, куда мы идем?
— Прямо по проспекту, метров шестьсот, потом налево, — объяснил Пельмень.
— То есть в прачечную? — уточнил подполковник.
— Ну, практически. А что тебя смущает?
— Нам надо к ЧАЭС, ты помнишь?
— Конечно.
— Прачечная немного не по пути, — вкрадчиво сказал Михаил. — Я бы сказал, она совсем не по пути. Ты предлагаешь нам сделать приличный крюк, вот я и интересуюсь… на фига?
Слава исподлобья посмотрел на него.
— Подполковник, ты мне доверяешь?
Столяров даже фыркнул от возмущения.
— Разумеется, нет!
Пельмень поджал губы, изображая обиду.
— Придется поверить. И потом, ты же сам говорил, что в Зоне по прямой никто не ходит.
— Но не настолько же дорога должна быть кривой! Мы ведь идем в противоположную сторону!
— Именно настолько. Меня, если уж на то пошло, жизнь и здоровье сестренки волнуют никак не меньше, чем вас. Так что пошли. — Слава развернул Михаила за плечо и обернулся к Гарину. — Пошли.
— Ты обещал рассказать про свое расследование, — напомнил Олег.
— Хорошо. Вам кратко или с подробностями?
— Шестьсот метров? — пробормотал Столяров. — Черт с ним. Давай с подробностями.
— Это был тот еще детектив, — начал Пельмень. — Не Агата Кристи, конечно. Скорей какой-нибудь Джеймс Хедли Чейз. Или даже Микки Спиллейн. Все началось вот с этой эсэмэски. — Он протянул Олегу свой КПК. — Как прочтешь, передай подполковнику.
Сообщение было набрано без заглавных букв и знаков препинания, зато с большим количеством орфографических ошибок. Оно уместилось в две строчки, которые Гарин прочел четыре раза.