Самой последней в школу вернулась Элис. Она ворвалась вечером тридцать первого августа в телекомнату, где первоклассники (нет, уже второклассники!) пытались смотреть мультики, но не столько смотрели, сколько болтали, и с порога огорошила всех сногсшибательной новостью: госпожа Роза не будет их больше учить, она вышла замуж и осталась в Шеке, теперь их учителем будет господин Джоунз!

— Врешь! — дружно закричали все. — Врешь! Откуда ты знаешь?!

— Директор сказал моей маме, — сверкнув коричневыми коленками, Элис повалилась на диван. — Он сказал, что пока нас будет учить господин Джоунз, а потом нам найдут кого-нибудь другого!

— Джоунз — это такой лысый и бородатый? — спросил Той. — который в прошлом году был у второклассников, что ль?

— Ага!

— Значит, он теперь будет и у них, и у нас?

— А госпожа Роза совсем уже не приедет? — жалобно пискнула Дорис.

Она единственная из одноклассников Джона не выросла за лето, оставшись такой же маленькой и робкой. Она была бы самой симпатичной девчонкой в классе, если бы не ее ужасное имя…

— Иди и спроси сама у директора, если не веришь! — фыркнула Элис.

— А что, пойдемте и вправду спросим! — живо предложил Той.

— Да ну-у, зачем? Завтра и так увидим, кто у нас будет!

— Не может быть, чтобы госпожа Роза совсем не приехала! Она же обещала, что в сентябре мы все вместе двинем в Сэтерленд…

— Эй! А Джонни хвастал, что госпожа Роза ему писала! — вдруг вспомнил Тимми. — Джон, она тебе вправду писала, а?

— Да… — ответил из дальнего кресла Мильн — он сосредоточенно отковыривал с коленки засохшую болячку и не принимал участие в общем галдеже.

— А она не писала, что останется в Шеке?

— Неа…

— Стала бы она ему про это писать! — хмыкнула Элис. — Может, ей еще надо было написать Джонни, что она влюбилась? И прислать ему фотку своего жениха?

— А что она выходит замуж — об этом она писала? — крикнул Чак. — Слышь, Джон?

— Не, — Мильн сковырнул болячку, слизнул с коленки каплю крови, встал и пошел к двери.

— Джонни, а про то, что она больше не вернется в Мурленбург, госпожа Роза писала-а? — проорал ему вслед Той, пробившись сквозь верещание мультяшных персонажей.

Но его вопль остался без ответа, потому что Мильн уже выскользнул за дверь.

Великий Маг Теварец

— …Теварец, почему они все время врут?! Неужели люди никогда не говорят правду?! Неужели они все… — Дэви поймал на себе пристальный насмешливый взгляд Теварца и запнулся. — Неужели они говорят правду, только если они — маги? — поправился он.

— Магам тоже случается врать, — ехидно прищурив волчий глаз, обронил Теварец. — Помнится, один мой знакомый маг обещал, что будет писать кое-кому письма… И сколько писем ты написал за лето, м-маг?

— Я не переписываюсь с вруньями! — звенящим голосом заявил Дэви.

— Ох-хха! — фыркнул Теварец, закидывая руки за голову.

Хотя это было всего лишь «ох-хха», это было такое выразительное «ох-ххха», что Дэви не нашелся, что на него ответить.

Вздохнув, он вытащил из кармана три измятых затрепанных конверта и один за другим швырнул их в камин, прямо в середину жадного оранжевого пламени. Саламандра Тилли и ее сынок Типп вылетели из-за углей и принялись гонять бумажные игрушки по всему камину; под конец Типп сплясал лихой танец на обугленных клочках, махнул хвостом и вслед за своей мамой удалился в уютную светящуюся норку… Дэви пожалел, что госпожа Роза написала ему всего три письма и что ему больше нечего бросить на поживу веселым саламандрам.

— Теварец, неужели это никогда не кончится? — тихо спросил Дэви. — Неужели меня всю жизнь будут перебрасывать друг другу люди, сказавшие слово «сламона»?

Теварец ничего не ответил — упершись босыми ногами в каминную решетку, он, похоже, задремал с сигаретой во рту.

— Теварец… — снова окликнул Дэви. — Это правда, что если я убью колдуна Конрада, Тройное Заклятье все равно не исчезнет?

 - Да… Это правда… — сонно пробормотал Теварец. — И что с того?

— Да ничего… Все равно я его убью! — ответил Дэви, рисуя пальцем на земляном полу летучую мышь. — Мне надо было сделать это уже давно… Но теперь, когда у меня есть Снежный Вихрь и «Лучезарный», я до него наконец доберусь!

Теварец резко выпрямился в кресле.

— Может, когда-нибудь ты его и убьешь, но не сейчас, когда старина Конни засел в Немой Горе!

— Да плевать мне на Немую Гору, охэй!

— Плюнуть ты как раз и не успеешь. Даже чирикнуть не успеешь, как его сторожевые пауки уже проглотят тебя, как канарейку! Так что придется тебе подождать, пока Конрад вылезет из своего убежища. И тогда — давай, валяй, убивай его хоть каждую пятницу!

— Я не собираюсь ждать, пока он вылезет, — спокойно ответил Дэви, трудясь над своим рисунком. — Бернгард вот тоже ждал, ждал, ждал… Так и помер, не дождавшись! А я завтра же отправлюсь в Немую Гору, начхать мне, что там не действует никакая магия…