Шрифт:
— В гробу я ее видал, эту тетку! — срывающимся голосом прокричал Дэви. — И всех остальных людей тоже! Всех… Вас всех, акулы!
Последние слова он прокричал уже на бегу, на полдороге к ближайшей пробоине.
Он не знал, послышалось ему или нет, будто Теварец за его спиной коротко невесело рассмеялся — но не стал оборачиваться, чтобы это проверить.
И почему он не родился беспечным сильфом?
Бродил бы он тогда целыми днями по мягким облачным полям, никуда не спеша, ни о чем не заботясь, не думая о том, что творится внизу, на земле! Здесь, в небесных далях, никогда не появятся люди, поэтому здесь никогда не будет ни предательства, ни боли, ни вранья, ни обид, ни…
— А кто это у нас там любуется на облака?
Мильн быстро отвернулся от окна — и увидел нацеленные на него очки господина Джоунза.
Глаза за стеклами очков смотрели скорее насмешливо, чем свирепо, и все же сердце Мильна затрепыхалось, как пальмовый лист в бурю. О Иннэрмал, чего от него хочет этот тип?!
— Перекличка… — шепотом подсказал Эдвин соседу в ответ на его панический взгляд.
Бури и цунами, когда учитель успел начать перекличку и почему Мильн этого не услышал? Вот что значит забраться на облака!
— Я — Джон Мильн! — громко выпалил Мильн, но господин Джоунз продолжал таращить на него свои окуляры, явно дожидаясь чего-то еще… Сто чертей и одна ведьма — чего?!
— Скажи, откуда ты, — снова подсказал Эдвин.
— Я из… из… — Джон запнулся, соображая, что бы сказать — «из Мурленбурга» или «из Госхольна», и наконец неуверенно пробормотал: — Из Мурленбурга!
— А-га! — господин Джоунз, кажется, хотел о чем-то спросить, но тут Эдвин громко сообщил, что он — Эдвин Коллин из Генеборга, а потом Ани и Тиль с задней парты почти в один голос закончили перекличку.
— Что ж, давайте сегодня поговорим о наших летних путешествиях, — учитель широким шагом устремился к своему столу. — Первое слово предоставим нашим милым дамам. Итак, кому из вас не терпится поделиться летними впечатлениями?
Конечно, больше всех не терпелось Элис!
Она тут же выскочила к доске и затараторила про свою поездку в Тэннисоль, но Мильн слушал ее вполуха.
Что могла рассказать про Тэннисоль и про тамошние сухопутные мосты эта белобрысая трещотка? Она даже не знала, что предельский Тэннисоль, как и Тэннисоль Запределья, был когда-то построен светлыми эльфами. В те далекие времена эльфы и сильфы были еще одним народом и жили то на облаках, то на земле — вот почему в Предельском Тэннисоле, как и во всех других эльфийских городах, с площадей тянулись вверх поднебесные мосты… Но потом эльфы оставили кровавый огненный Предел, навсегда остались жить на небесах, и мосты стали съеживаться, сжиматься, пока наконец не уткнулись обеими концами в землю и не превратились в те самые сухопутные мосты, над которым человеческие олухи ахают до сих пор!
Вот откуда взялись знаменитые «сухопутные мосты», а вовсе не из-за разборок феодалов Тэннисоля, как об этом болтает Элис!
Однако господин Джоунз явно остался доволен ее болтовней. Расхаживая взад-вперед между своим столом и дверью, учитель то и дело вставлял в рассказ Элис замечания вроде: «Так вас провели по всему Мосту Драконьих Глаз?» или «А про Большую Осаду вам рассказывали?»
Мильн скоро совсем перестал слушать Элис и принялся наблюдать за суетливыми движениями учителя; выбрав наконец удобный момент, он ухватил господина Джоунза за ногу Спотыкательным Заклинанием. Заклинание получилось неплохо: господин Джоунз лишь чудом сумел удержаться на ногах и едва не раскокал очки о край стола…
Только это совсем не обрадовало Джона.
Со вчерашнего дня его не радовало совсем ничего: ни море, ни джунгли, ни полеты на «Лучезарном», ни удавшееся волшебство! Он отказался играть с ребятами в акулу Баскервилей, он не захотел махнуть в амазонскую сельву на поиски Затерянного Мира, не пошел на день рождения Корвина и свирепо огрызнулся на Рона, когда тот осторожно спросил его, что случилось?
Даже Рону Дэви не мог рассказать о том, что вчера произошло в маяке. Как он мог обозвать Теварца самым мерзким ругательством — акулой, да еще и человеком впридачу? Конечно, Теварец и вправду был человеком, но… но… А вдруг Великий Маг теперь никогда больше не захочет его видеть?
При мысли об этом словно колючий еж застревал у Дэви в горле — и ему хотелось то ли кликнуть дракона Харро, то ли устроить в Мурленбурге землетрясение с бурей и грозой! А может, и вправду испробовать свое новое Заклинание Бури прямо здесь, в классе? Вообще-то это может скверно закончиться… Ну и пускай — сейчас чем хуже, тем лучше! Пускай душный вихрь посшибает с подоконников все цветочные горшки, пускай с потолка на пол грохнется люстра, пускай Элис заткнется на полуслове и зайдется испуганным визгом, пускай…
— ДЭВИ, ОХЭЙ!!!
От этого вопля оконные стекла задрожали мелкой испуганной дрожью, Дэви быстро взглянул в окно — и чуть было не вскочил.
Над верхушками деревьев школьного сада лихим галопом мчался огненно-черный конь. Его копыта срывали листья с кленов и тополей, стоило бы поднять его повыше, но у Рона и без того хватало забот — он с трудом удерживал за длинную гриву белого единорога, который скакал рядом с Флэйн-о-Норром… Сто чертей и одна ведьма, как Рону удалось протащить Снежного Вихря сквозь Прорву, ведь Вихрь не слушался никого, кроме Дэви?! И почему заморок явился сюда верхом, а не на «Лучезарном»?! Что такое стряслось в Запределье?!