Впервые в жизни Сильвия Бейли встретилась с герцогиней и была немного удивлена тем, как просто она держится!

Мари-Анн д'Эглемон говорила тихим, почти что робким голосом. Английским языком она владела много хуже брата, и все же ее приветливость и изысканное воспитание проявились с первых же минут. С ней можно было чувствовать себя вполне непринужденно, и она, казалось, не замечала ничего необычного в дружбе миссис Бейли с ее братом!

Второй завтрак был подан в восьмиугольной комнате с живописными панелями работы Ван Лею; зеленые лужайки и мощные деревья в саду за окнами заставляли забыть о том, что вокруг находится город. По окончании трапезы в комнату внезапно проскользнула крохотная старая дама в широком черном платье и кружевном чепчике с оборками.

Граф Поль, низко склонившись, поцеловал ее восковую руку.

— Дорогая крестная, позволь представить тебе миссис Бейли.

На Сильвию в упор уставились безжалостно-проницатсльные. но не лишенные доброты глазки — запавшие и старые, но зоркостью превосходящие, быть может, любые молодые.

Маркиза подала знак графу Полю и вышла с ним в сад, где они неспешно углубились в тенистую аллею. Впервые Сильвия и Мари-Анн д'Эглемон остались наедине.

— Я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы так добры к моему бедному Полю, — тихо и неуверенно заговорила герцогиня. — Вы имеете на него немалое влияние, мадам.

Сильвия покачала головой.

— Да нет же, имеете! — Герцогиня смотрела на Сильвию умоляюще. — Вы понимаете, что я имею в виду. И догадываетесь, о чем я хочу вас попросить. Мой муж мог бы предоставить Полю работу в провинции — работу, которая бы ему понравилась, потому что он обожает лошадей. Если бы только кто-нибудь мог оторвать его от этой ужасной, пагубной страсти к игре.

Она резко замолкла, потому что граф и его маленькая, похожая на фею крестная появилась из-за угла и направилась к ним.

Сильвия невольно вскочила на ноги — у крохотной маркизы был очень внушительный вид.

— Садитесь, мадам, — повелительно произнесла она, и Сильвия послушно села.

Старая дама оценивающе оглядела английскую приятельницу своего крестника.

— Разрешите мне вас обнять, — внезапно воскликнула она.

— Вы такая хорошенькая! Без сомнения, вы часто слышали это от молодых людей, но комплименты стариков ценятся выше, потому что врать им нет нужды.

Маркиза склонилась, и Сильвия, удивляясь и смущаясь, ощутила на своих щеках прикосновение ее увядших губ.

— У мадам Бейли румяна натуральные — они не стираются! — вскричала старая дама, и по ее пергаментному лицу скользнула улыбка. — Дети мои, каких только глупостей не плетут про румяна! Не вижу беды в том, чтобы восполнить дары, на которые поскупилась природа. Вот тебе, например, Мари-Анн, капелька румянца на щеках вовсе не помешала бы! — Маркиза говорила высоким дрожащим голосом.

Герцогиня улыбнулась. Ее брат всегда ходил в любимчиках у старой маркизы.

— Мне было бы неловко, если б он стерся, — непринужденно возразила Сильвия, — если бы, к примеру, одна щека у меня оказалась бледной, а вторая — румяной.

— Этого никогда не произойдет, если ты будешь пользоваться теми румянами, о которых я тебе уже давно твержу. Единственные румяна, пригодные для уважающей себя дамы, делаются из сока герани — он придает коже абсолютно естественный оттенок. Моя дорогая матушка никогда не применяла других. Помнишь, как на первом королевском балу после Реставрации Людовик XVIII сказал ей комплимент по поводу красивого цвета се лица? Так вот. королевской похвалой она была обязана исключительно цветам герани!

Утро после памятной поездки в Париж началось для Сильвии Бейли довольно приятно, хотя «Вилла дю Лак» выглядела удивительно пустой и скучной в отсутствие графа Поля.

Он собирался вернуться на следующий день, а еще через день должны были начаться их регулярные совместные прогулки верхом.

Снова и снова Сильвия воспроизводила в памяти каждый миг из тех двух часов, которые она провела в большом доме в предместье Сен-Жермен.

Как любезны были к ней обе дамы: милая сестра Поля и его величественная, похожая на старую фею крестная! Однако герцогиня держалась очень официально, можно сказать, чопорно, а крестная… Сильвия до сих пор ощущала на себе взгляд ее мутных, но пронизывающих глаз и беспокойно гадала, что подумала о ней старая маркиза.

Тем временем ей пришло в голову, что пора уже повидаться с Анной Вольски. Ожидая, что день и вечер будут тянуться нестерпимо долго и скучно, она составила записочку, в которой предлагала Анне совершить вылазку в Монморансийский лес, Анна говорила, что не находит интереса в таких поездках, но если она не собирается в Казино, то, вероятно, от нечего делать согласится. И Сильвия, праздно сидя у окна спальни, стала ждать ответа от Анны. Она отдала записку посыльному непосредственно перед тем, как спуститься ко второму завтраку, и ответ должен был уже прийти. После катания они с Анной могли бы заглянуть Вахнерам и предложить подвезти их в Казино. Вспомнив о Вахнерах, Сильвия пожалела, что граф де Вирье чересчур привередливо оценивает людей. Вахнеры. кажется, вызывают у него просто отвращение. Встречаясь с ними в Казино, он едва удостаивал их холодным кивком. Стоит ли после этого удивляться, что мадам Вахнер неприязненно о нем отзывается.