— Совершенно непостижимо! Я не имею ни малейшего понятия, где находится Анна и почему она покинула Лаквилль. — Сильвия старалась справиться с волнением, но голос ее дрожал. — Она не подготовила меня ни намеком к своему отъезду. Несколько дней назад мы говорили с ней о том, что будем делать дальше, и пыталась уговорить ее погостить у меня в Англии.

— Расскажите подробно, что произошло, — попросил граф, опускаясь на стул. Слова его звучали мягко и заинтересованно — так он не говорил ни с кем, кроме Сильвии.

Сильвия стала рассказывать, как вернулся посыльный, как она ездила в «Пансион Мальфе». Она повторила, по возможности точно, каждое слово из странного, словно бы незавершенного письма ее подруги к мадам Мальфе.

— Они все думают, — сказала она в заключение, — что Анна пошла играть и оставила в Казино все свои деньги: и выигранные накануне и привезенные с собой — и что потом, не желая объясняться со мной, она решила уехать из Лаквилля.

— Все они? — многозначительно повторил граф. — Кто эти все, мадам Бейли?

— И хозяева «Пансиона Мальфе», и Вахнеры…

— Значит, вы сегодня виделись с Вахнерами?

— Я наткнулась на мадам Вахнер по дороге в пансион и взяла ее с собой. Видите ли, Вахнеры пригласили Анну накануне на ужин и долго ее проведали, но она не появилась. Стало быть, ясно, что она уехала еще до вечера. Я уже жалею… не могу не жалеть, что ездила вчера в Париж.

Внезапно она осознала, что была бестактна.

— Нет, нет, я не то хотела сказать! — она попыталась загладить бестактность. — Я провела время просто замечательно, и ваша сестра была ко мне удивительно добра. Но мне невыносимо думать о том, как же неспокойно и страшно было Анне одной с такими деньгами…

После краткого молчания Сильвия Бейли, резко изменив тон, задала графу де Вирье вопрос, который показался ему совершенно не относящемся к делу.

— Верите ли вы предсказателям судьбы?

— Я ходил к ним, как и все другие, — безразличным тоном отвечал граф. — Но если вы хотите знать, что я о них думаю… нет, я не верю им ни на грош! Иногда эти торговцы надеждой могут изречь что-нибудь интересное, но чаще всего их слова абсолютно пусты. Да вы и сами понимаете: чародейка обычно говорит клиенту то, что он, по ее мнению, желает услышать.

— Мадам Вахнер склоняется к мысли, что Анна покинула Лаквилль из-за предсказания, которое она получила — то есть мы обе получили — еще в Париже. — Миссис Бейли принялась острием зонтика ковырять траву.

— Ну-ка! Ну-ка! — воскликнул граф. — Что за удивительная причуда! Прошу, расскажите об этом подробней. К кому вы с подругой обратились: к модному магу или к обычной дешевой гадалке?

— К самой обычной гадалке.

Сильвия радостно улыбнулась — настроение ее стало подниматься. Странно было, что она никогда прежде не рассказывала графу Полю о своем примечательном визите к гадалке — но, с другой стороны, среди англичанок ее круга было принято считать суеверные затеи не только глупой, но в чем-то даже подозрительной блажью.

— Она называла себя мадам Калиостра: цена визита была всего-навсего двадцать пять франков. В результате мы, конечно, заплатили пятьдесят. Но за это она наговорила нам кучу всего: я не могу припомнить даже половины!

— И что она вам напророчила? — Граф Поль склонился вперед, глядя на Сильвию в упор.

Она покраснела.

— О, всякую всячину! Вы ведь сами сказали: они ничего по-настоящему не знают, так, плетут наобум. Сказала, например, что, возможно, я не вернусь в Англию — то есть, никогда не вернусь! А если вернусь, то в качестве иностранки. Правда, нелепость.

— Полная нелепость, — спокойно отозвался граф. — Потому, что даже если вы, мадам, вновь выйдете замуж, к примеру, за француза, то все равно захотите время от времени навещать родные места — по крайней мерс, мне так кажется.

— Ну, конечно. — Сильвия вновь залилась румянцем, — Анне она сказала почти то же самое. Удивительно, правда? Она заявила, что Анна, скорее всего, никогда не вернется на родину. Но что еще удивительней — она совсем ничего не смогла разглядеть в будущем Анны. А потом… потом она повела себя очень странно. Когда мы пошли к выходу, она нас окликнула…

Сильвия сделала паузу.

— Ну? — взволнованно спросил граф Поль. — Что случилось дальше?

Он редко позволял себе удовольствие заглянуть прямо в голубые глаза Сильвии. Теперь ему хотелось только одного: чтобы она говорила без конца и он бесконечно ею любовался.

— Она попросила нас встать рядом и сказала, что нам нельзя покидать Париж, а если мы все-таки уедем, то вместе уже не вернемся. Она утверждала, что в этом случае нам будет угрожать опасность.

— Звучит довольно расплывчато, — заметил граф. — Кроме того, хоть я и мало знаю мадам Вольски, но уверен, она не из тех женщин, кто мог бы попасть под влияние подобного пророчества.