Катрин одевается как подросток: мешковатые джинсы на лямках, белая майка с неприличной надписью. А еще она постоянно подводит себе глаза черным карандашом, но даже сквозь толстый внушительный слой штукатурки я все равно вижу, что она плакала этой ночью. Опять.

Она смотрит на меня, держащую за руку Жи, с какой-то неприкрытой брезгливостью, но что-то подсказывает мне, что это зависть. И все же Катрин непробиваемая, она по-настоящему сильная, не то, что я.

А еще она часто сидит на лестничной клетке и просто курит. И весь подъезд уже пропитался ей, ее неповторимым запахом, ароматом ее дешевых сигарет и стухших духов.

Когда я увидела Катрин в первый раз — две недели назад (тогда мы с Жи только переехали сюда) — я подумала, что это от нее исходит этот ужасный запах — запах, который я узнаю среди миллиона других. Но у Катрин только руки пахнут этой дрянью, как будто она только трогает — не принимает.

А затем я увидела ее брата — он старше Катрин на одиннадцать лет, но выглядит, как ни странно, даже младше. И иногда мне кажется, что у них одни джинсы и одна майка на двоих — просто носят они их по-очереди. Я не знаю, как его зовут, но я точно уверена, что именно от него этим пахнет сильнее всего. Я чувствую.

Раньше я не так сильно ощущала этот запах. Наверное, потому, что в нашем маленьком городке никто и не думает об этой дряни. Это тебе не Нью-Йорк, где лишние деньги тут же оборачиваются лишними проблемами.

Может, именно поэтому я в последнее время так часто думаю о том, чтобы уехать обратно. Вот только накоплю денег на дорогу, и мы с Жи обязательно покинем эту помойную яму…

Мои мысли прерывает тяжелый металлический стук, и я вижу, как Катрин безуспешно пытается вставить ключ в замочную скважину. Она как будто бы смотрит, но не видит. Или думает, что не видит.

— Эй, все в порядке? — я дергаюсь в ее сторону и хватаю за локоть. Катрин начинает вырываться, но она маленькая, беззащитная, и ей не хватает сил мне сопротивляться.

— Отвянь, — шипит она и пытается ухватиться за невидимый ключ.

От нее не пахнет алкоголем, но она определенно не в своем уме.

— Катрин, черт возьми, что с тобой?! — вырывается рык из моей груди. В этот момент я больше похожа на Джо, или на Кима, или на Шона, — на кого угодно, только не на саму себя.

И она смотрит мне прямо в глаза. Косметика растекается от нескольких галлонов невыплаканных слез, а лицо сводит от нервной дрожи. Катрин похожа на наркоманку, но от нее не пахнет наркотиками. Только от ладоней, но это не считается.

Я знаю, она хочет сказать мне какую-нибудь грубость, но язык не слушается ее, и вместо слов на меня вылетает один приглушенный свист.

— Пойдем, я напою тебя чаем, — шепчу я, и она почему-то сдавленно кивает.

Если бы Жи сейчас была дома, я бы никогда не привела в свою квартиру это полуживое существо. Да, я испытываю в ее отношении чувство сожаления, но это не то чувство, которое я принимаю всерьез. За полгода "работы" с Джо я начинаю уже воспринимать такие вещи как-то по-другому. Не так близко, что ли.

Катрин сидит за маленьким столиком, и у нее нервно трясутся руки, как будто она не знает, куда их деть: засунуть в карманы или спрятать за резиновыми лямками от штанов. Она просто не знает, куда деть себя.

Я ставлю перед ней большую кружку с серым чаем и внимательно слежу за ее движениями.

Катрин стеснительная. Она сначала смотрит на кружку с недоверием, потом глубоко втягивает носом, закрыв при этом глаза. Затем она двумя пальцами пододвигает к себе блюдце, на котором и располагается здоровая испускающая пар чашка. Вот уже несколько минут, как она сидит и думает: пить или не пить.

— Пей, — говорю ей я. Негромко, но знаю, что она услышит. Такие, как она, они слышат.

Она рывком наклоняется к чашке и начинает громко пить, как будто уже сто лет не пила. Закончив дуть, она поднимает она меня свои большие испуганные глаза и ждет. Единственное, что я читаю в этих глазах, — страх. Настоящий страх, боязнь, фобию, опасение. Она действительно боится.

— Прости, — шепчет она одними губами, а затем шумно харкает и говорит уже чуть громче, — Я не хотела тебя толкать, там, перед дверью.

Я согласно киваю и жду, что еще скажет Катрин. Как будто ища спасения, она хватается за свои светленькие коротко стриженные волосы и начинает их нервно теребить.