Возможно, я готова полюбить еще один раз. Не так, как любят девушки мужчин, а как любят матери своих детей. Любовь — это еще один вид смерти для меня, и, кажется, я снова готова умереть.

…

Впервые в жизни у меня есть желание. Настоящее глубокое желание.

Но Джо мне не верит. С сомнением и раздражением он переводит взгляд с меня на Жи и обратно. Туда и обратно…

Воспользовавшись образовавшейся заминкой, девочка тянет меня за локоть, наклоняет к себе, что-то хочет сказать.

— Он твой муж, да? — шепчет она мне. — Поэтому ты так переживаешь из-за того, что он скажет?

Ситуация отнюдь не комична, но я не выдерживаю и издаю негромкий смешок.

— Нет, Жи, он не мой муж, — шепчу я ей в ответ и заговорщически подмигиваю. Хочу показать ей, что, несмотря на то, что решит Джо, ей совершенно не о чем волноваться. Она, похоже, меня понимает, и на ее бледных щеках появляется легкий румянец.

— Девочка, можно мне с Кесси поболтать? — нацепив лживую располагающую улыбку, просит Джо. — Тет-а-тет, ну ты понимаешь?

Жи понимающе кивает и вприпрыжку выходит из комнаты. Меня же предельно тошнит от сложившейся ситуации.

— Ее зовут Жи, Джо, — раздраженно фыркаю я, но он меня, кажется, не очень-то и слушает.

— Француженка? — с полным равнодушия видом интересуется он, впервые на моей памяти доставая из нагрудного кармана неприлично алой рубашки сигарету.

Я вопросительно вскидываю бровью, но он даже не замечает.

— Нет, ее полное имя Джейн, если ты об этом. И она американка, — терпеливо добавляю.

Он хмыкает и быстро закуривает. Я не только чувствую запах, но и вижу, и от этого становится гадко вдвойне. Мне двойную порцию отвращения, пожалуйста. Можно без сахара.

— И как тебя угораздило?

— Я нашла ее в парке, — как можно спокойней отвечаю я. Я сейчас не в таком положении, чтобы лишний раз злить его.

— Знакома с ее родителями?

Я никак не могу понять, в какую из своих ловушек он меня сейчас загоняет, но в любом случае слова нужно подбирать очень осторожно.

— Это имеет какое-то значение?

Он кивает и внезапно смотрит на меня в упор, как будто я понимаю его азбуку выражений.

— Ладно, сдаюсь. — Я поднимаю руки вверх, обозначая свое поражение. — И я поняла, что ты в курсе.

Джо одобрительно хмыкает и тушит едва начатую сигарету.

— Что она у тебя спросила только что? — спрашивает он. Продолжает свой хренов инквизиторский допрос.

— Она спросила, мой ли ты муж, что я так жду твоего одобрения.

Он начинает надрывисто смеяться, и в какой-то момент мне становится страшно за его душевное здоровье.

— А мне уже нравится эта девчонка. Как ты сказала? Жи?

После этого вопроса я понимаю, что все-таки победила. Но это позорный триумф.

Где-то в животе от обиды затягивается тугой узел.

— Из нас бы получилась неплохая семейка, — продолжает издеваться он, но я уже не могу понять, шутит ли он или в его словах есть какая-то доля серьезности. Но я принимаю все слишком близко.

— Может, еще наплетешь мне что-нибудь про любовь и семейную идиллию? — раздраженно выплевываю я.

— А что, я тебе разве совсем-совсем не нравлюсь? — Блефует. Я чувствую.

— Я спала с тобой не поэтому.

Он улыбается, а мне кажется, еще чуть-чуть — и я задушу его собственными руками.

…

На глазах — солнцезащитные очки, вместо темно-синего жакета — красный вельветовый тренч, в одной руке — помятая бумажка с адресом, в другой — зажата крохотная детская ладошка.

Улица необычно оживлена, и на Клаксон-роуд уже скопилось огромное количество испускающих темно-серые ядовитые облачка автомобилей. Я стараюсь не дышать, и, кинув на Жи мимолетный взгляд, понимаю, что в точности повторяет каждое мое движение. На ее хмурящемся лобике пролегает маленькая складочка, и я вспоминаю, как Ким говорил мне, что, когда мне страшно, это всегда видно по моему лицу.

И все же мне хочется засмеяться во весь голос, хочется закричать на всю улицу: "Слышите, мы с Жи теперь будем жить в своей квартире! В своей собственной квартире!" Чтобы мое настроение передалось и девочке, я начинаю весело раскачивать наши сцепленные ладони.