От дальнего конца стадиона я услышал как моя крестная, запрокинув голову, завыла радостно и триумфально, переливаясь смехом и презрением.

Я наблюдал, как Арианна дрожит под ледяными копьями, которые пронзили ее тело в дюжине мест. Худшая рана была от сосульки толщиной в моё предплечье, которая пробила ей живот и вышла из спины, разрывая хранилище крови существа под маской плоти Арианны. Через ясный, кристально-чистый лед, как сквозь призму были видны внутренности.

Она, задыхаясь, говорила слово, которое я не узнавал, снова и снова. Я не знаю, какой язык это был, но я знаю, что оно означало: «Нет, нет, нет, нет».

Я молча стоял над ней. Она попыталась применить какую-то другую магию для защиты от меня, но сильная мука от этих морозных копий была болью, которую она никогда не испытывала, и не знала, как с ней бороться. Я смотрел вниз на существо, которое похитило мою дочь, и чувствовал…

Я чувствовал только холодное, спокойное удовлетворение, кружащее как вихрь снега и дождя в шторме моей ярости.

Она смотрела вверх на меня непонимающим взглядом, черная кровь струилась из её рта.

— Скот. Ты просто с-скот.

— Мууу, — промычал я и поднял правую руку.

Краем глаза я увидел, как Красный Король поднялся со своего далекого трона.

Я направил все, что осталось от моей ярости в руку, и прорычал:

— Никто не смеет трогать мою маленькую девочку.

Взрыв чистой силы и огня превратил в кратер землю на семь футов вокруг Арианны.

Изломанный, обезглавленный труп герцогини Красной Коллегии лежал на его дне.

На разрушенный город опустилась тишина.

Я повернулся и пошел к Красному Королю. Не доходя до трона, я остановился на том, что было бы десятиярдовой полосой на футбольном стадионе, и посмотрел ему в лицо.

— Теперь отдай мне мою дочь.

Он смотрел на меня, холодный и отстраненный, как горная вершина на горизонте. А затем он улыбнулся и сказал на прекрасном английском:

— Я думаю, нет.

Я сжал зубы.

— Мы договорились.

Он невозмутимо посмотрел на меня.

— Я никогда не сказал тебе ни слова. Бог не разговаривает и не заключает сделок со скотом. Он использует их и поступает с ними, так как считает нужным. Ты послужил моей цели, и дальше мне наплевать на тебя и твоего мяукающего ребенка.

Я зарычал.

— Ты обещал, что она не пострадает.

— Только до конца дуэли, — вокруг раздались подхалимские смешки, — и дуэль уже закончилась. — Он повернул голову в сторону и сказал одному из вампиров, воину-ягуару из своей свиты. — Иди. Убей ребёнка.

Я почти попал в Красного Короля, когда он отвернулся, но казалось, какой-то инстинкт предупредил его в последний момент, и он пригнулся. Заряд пламени, который я швырнул в него, вырвал нижнюю челюсть воину вампиру и поджег его. Он, споткнувшись, завалился назад, крича, в то время как его монструозная форма показалась из-под маски плоти.

Красный Король в ярости повернулся ко мне, и эти черные глаза прижали меня вниз со всей сокрушающей тяжестью веков. Я был поставлен на колени прессом чистой воли, и не просто воли, но и ужасной боли, боли, которая возникала не в моём теле, а прямо в нервах, боли, которой я не мог противостоять.

Я услышал чей-то крик: «Гарри!» — и увидел, как скрытые под масками фигуры в храме рядом с Красным Королём сделали шаг вперед. Прозвучал выстрел, и потом кто-то закричал. Я услышал рёв, и, глянув вверх, увидел моих друзей и крёстную, смотрящих на скрытые под масками фигуры Лордов Внешней Ночи. Саня, мрачно сжимающий Эспераккиус обеими руками, был на ногах, но неподвижен. Мёрфи стояла на одном колене опустив свой «П-90». Одна рука медленно двигалась, вероятно, к мечу у неё за спиной. Мартин лежал на земле.

Я не мог видеть остальных. Мне не удавалось повернуть для этого голову. Но никто не дрался. Никто из нас не мог двигаться под ужасающим давлением воли Красного Короля и палаты Лордов Внешней Ночи.

— Кичливые твари, — прорычал Красный Король. — Умрите в муках. — Он схватил другого стража и подтянул его к себе, как будто крепкий вампир был ребёнком. — Я должен повторять? — закипел он и пихнул ему в руки окровавленный ритуальный нож. — Бросьте ребёнка на алтарь и убейте её.

Такие парни, как Красный Король, просто не знают, когда надо заткнуться.

Я боролся, пытаясь поднять руку, и на это потребовалось больше усилий, чем на всё то, что я делал этой ночью. Моя рука дрожала и дрожала сильно, но все-таки продвинулась на шесть дюймов, коснувшись поверхности черепа, который лежал в импровизированной сумке у меня на поясе.

«Боб!» — закричал я про себя, словно использовал переговорные камни.

«Адские колокола»-ответил он: «Тебе нет нужды орать. Я тут».