Я глянул на Красного Короля. Затем хмыкнул.

— Отлично, — сказал я.

Аламайя кивнула и продолжила.

— Первое, — сказала она. — Поскольку вы оба владетели Силы, вы будете драться Силой и только Силой. Физический контакт любого рода запрещен.

Глаза Арианны прищурились.

Мои, в общем-то, тоже. Я знал, что Красная Коллегия дилетанты в магии, черт побери, первая полноценная вампирша-чернокнижница из Красной Коллегии которую я встретил, принадлежала к знати Красной Коллегии. Судя по украшениям герцогини, её место было на одиннадцатом ярусе пирамиды — прямо под палатой Лордов Внешней Ночи. Само собой, что даже дилетанты могли накопить достаточно опыта и навыков на протяжение тысячелетий.

— Второе, — продолжила смертная жрица, — ваши личные и любые силы, которые вы используете, должны остаться внутри стен этого поля. Любой из вас, кто нарушит это указание, будет уничтожен рукой воли моего господина и палаты Лордов Внешней Ночи.

— Вечно у меня эта проблема со зданиями, — пожаловался я. — Возможно, вы заметили сломанные колоны с другой стороны…?

Аламайя бросила на меня пустой взгляд.

Я вздохнул. Я полагаю, никто не оценил легкомыслие в середине их традиционного фетиша.

— Пустое. Не обращай внимания.

— Третье, — объявила Аламайя. — Дуэль начнётся со следующим звуком раковины. Она закончится только тогда, когда одного из вас не станет. Вы поняли правила, которые я сообщила вам?

— Ага, — рявкнул я.

— Да, — кивнула Арианна.

— Вам есть, что еще сказать?

— Всегда, — сказал я. — Но это может подождать.

Арианна слегка мне улыбнулась.

— Передайте благодарность моему отцу и скажите, что я присоединюсь к нему через пару мгновений.

Жрица поклонилась нам обоим и вернулась к своему боссу.

Тишина заполнила ночь. Внизу стадиона не раздавалось даже шума ветра. Тишина беспокоила меня, хотя Арианна выглядела расслабленной.

— Итак, — начал я, — твой папочка Красный Король.

— Конечно. Он создал меня, так же, как создал Тринадцать и лучшую часть нашей знати.

— Одна большая кровососущая Брейди Бунч, да? Но я готов биться об заклад, он пропустил все родительские встречи.

Герцогиня изучающе посмотрела на меня и покачала головой.

— Я никогда не понимала, почему никто не убил тебя прежде.

— В попытках не было недостатка, — самодовольно заявил я. — Эй, как ты полагаешь, почему он установил именно такие правила? Если бы мы сражались по Дуэльному Кодексу, тогда был бы шанс свести всё к прямой схватке. Кажется, так он лишил тебя преимущества, не так ли?

Она улыбнулась.

— Пресытившаяся личность может рассматривать это, как признак его слабости.

— Хорошо уклоняешься от ответа. Но чисто из любопытства: Ну, убьёшь ты меня, что дальше?

Она пожала плечами.

— Я продолжу служить Красной Коллегии изо всех сил.

Я оскалился.

— Подразумеваешь, выпихнешь Большого Красного из этого креслица, верно?

— Это более честолюбиво, чем разумно, — сказала она. — Один из Тринадцати, я так думаю, поднимется и станет Кукульканом.

— Создать вакантное место для палаты Лордов Внешней Ночи, — протянул я, сознавая всё. — Убийство своего отца для продвижения по службе. Ты — душка.

— Скот навряд ли поймет это.

— Наряд ли поймет, что папочка сдаёт позиции? — спросил я. — Что он становиться одним из этих ваших рабов крови?

Её губы вздрогнули, словно она пыталась удержать улыбку от превращения в оскал.

— Это случается иногда со стариками, — сказала Арианна. — Я люблю и уважаю своего отца. Но его время прошло.

— Ты пока не выиграла, — заметил я.

— Я считаю другой результат маловероятным. — Она осмотрела меня сверху донизу. — Какой… оригинальный наряд.

— Я надел его специально для тебя, — ответил я, трепеща ресницами.

Она не выглядела развеселенной.

— Большая часть из того, что я делаю, это бизнес. Безликий. Но сегодня я собираюсь насладиться.

Я прекратил строить из себя умника. Растущая сила моей ярости дотла сожгла это желание.

— Похищать моего ребёнка это не безлико, — зло отрезал я. — Это Кеворкяновский крик о помощи.

— Такой моральный произвол. Ведь ты так же виновен, как и я. Разве не ты убил ребёнка Паоло, Бианку?

— Бианка тогда пыталась убить меня, — холодно ответил я. — Мэгги невиновна. Она не могла причинить тебе боль.