— Не бросит, не бросит, — успокоил Майк.

Мейбл закричала:

— Луи, ты подстригся? Прямо лысый какой-то! Не буду я встречаться с лысиком.

— Да это последний писк, — сказал Луи. — Разве ты не видела по телеку? Называется «стиль Будда».

— Но ты же не буддист, — возразила она, — ведь так?

— Я людоед! — заявил Луи и исполнил пляску вокруг фонарного столба.

Прохожие оглядывались, улыбались, Мейбл рассмеялась.

— Пожалуй, тебе идет, — сказала она.

— Ну, что я тебе сказал, Луи, — заметил Майк.

Все было в порядке. Пожертвовав прической, Луи не потерял свою девушку. Значит, игра стоила свеч — если, конечно, удастся получить работу. Если…

— Ну, что будем делать? — спросил Майк.

В «Классике» давали фильм «Малолетние девственницы», но билет стоил 50 пенсов.

— Пошли по Хилл-стрит, — сказал Луи. Обычно именно ему приходили в голову разные идеи. — Дойдем до заведения, где играют в лото, ладно?

Они двинулись по улице. Луи с Мейбл, за ними Майк с Джин. Девушки покачивались на платформах. Мальчики небрежно шли в сине-белых кроссовках. Они очень гордились своими девушками, считали их красавицами. Луи взял Мейбл за руку. Майк взял за руку Джин.

Ребята попытались сообразить, как провести целый вечер, имея в кармане по семнадцать с половиной пенсов на каждого.

Многие магазины на Хилл-стрит были зашторены металлическими щитовыми ставнями. Рядом с игорным заведением у входа в магазин электрооборудования, хозяин которого разорился, сидело какое-то странное существо. Он — а может быть, она? — несмотря на жару закутался в несколько пальто. Вокруг валялись набитые чем-то полиэтиленовые мешки. Из-под пальто торчали голые ноги. На голове — старый кожаный шлем. Руки настолько черны, что Луи сперва подумал: он — свой. Но потом разглядел вокруг губ розовый кружок. Черное — это была грязь.

— Тьфу, — сказала Джин.

— Небось весь во вшах, — сказала Мейбл.

— Вся, — поправил ее Луи.

— Ни одна женщина не допустит себя до такого, — сказала Джин.

— Отвратительная старуха, — сказала Мейбл.

— Не такая уж она старая, — сказал Майк.

— Тогда она чокнутая, — сказала Джин.

— Ей просто все надоело, — заключил Луи.

Старуха не обращала на них никакого внимания. Она ела кусочек торта с розовым кремом.

— Это несправедливо, — сказала Мейбл. — Не имеет она права есть торт, раз живет на пособие.

— Это ее деньги, — сказал Майк.

— Ничего подобного, — сказала Джин. — Мы платим налоги, чтобы такие вот получали пособие.

— Это деньги отдела соцобеспечения, — уточнила Джин.

— А что позорного в том, чтобы пользоваться соцобеспечением? — сказал Луи.

Его матери иногда приходилось обращаться за дополнительным вспомоществованием, потому что отец тратил почти все пособие на выпивку.

— Конечно, не позор, — сказал Майк.

Он всегда поддерживал друга. Но в глубине души Майк считал, что все должны зарабатывать на жизнь трудом, а не существовать на пособие.

— Она общественный паразит, — сказала Джин.

— Она паразитирует на здоровом теле общества, — поддержала ее Мейбл.

Старуха слизнула вишенку, венчавшую кусок торта. На подбородке у нее выросла борода из крема.

— До чего отвратительна, — сказала Джин.

— Ее следовало бы запрятать куда подальше, — откликнулась Мейбл.

Луи взорвало. Это было выше его сил — видеть, как девушки глумятся над несчастным существом.

— Да с чего это вы такие злые! — закричал он. — Хотел бы я посмотреть, как вы уплетали бы торт, если бы спать вам приходилось в подъездах!

— Нечего доить собес, — назидательно произнесла Мейбл.

— Вот именно, — сказала Джин.

— Конечно, вам хорошо, — сказал Майк. — Спите в теплой постельке, еду готовит мама. Покупают вам новенькие туфли и шмотки. А есть люди, которые не могут получить работу. Вам это известно? В конторах по найму километровые очереди. Человек не виноват, если нет работы.

— Только лентяи не работают, — сказала Джин.

— Кто хочет, тот получает работу, — сказала Мейбл.

Всем четверым кровь бросилась в голову, мальчики смотрели на девушек волками, а те отвечали им взаимностью. Стоя на раскаленном асфальте, они жарко спорили.

— А ну их к черту! — вдруг сказал Луи. — Пошли, Майк. Обойдемся без этих благородных девиц.

— Плакать не станем, — ответили девушки.

— Во всем виновата моя стрижка, — сказал Луи, когда девушки удалились, покачиваясь на своих платформах. — Зря я подстригся.

— По крайней мере сэкономили 70 пенсов, — сказал Майк.

— Все равно они дуры. Будто легко получить работу. Неправда это.

— Девчонки ничего в этом не смыслят.

— Куда им! Только и думают, как выйти замуж.