Ведьму в то же мгновение будто пушинку отшвырнуло куда-то в сторону и со всего маха впечатало в каменный покосившийся крест. Перед глазами поплыли круги, а воздух единым порывом вырвался из легких. Ливия в полубесчувственном состоянии сползла на землю, краешком сознания чувствуя, как в теле появляется странный озноб. Секундой спустя он сменился сковывающим конечности холодом. Лицо и затылок залила горячая влага, стекая струйками за шиворот и пропитывая одежду. Внутри раскрывалось жерло пустоты и тьмы, постепенно засасывающее её. Сил бороться у девушки не было. Уже практически полностью погрузившись в безнадёжную черноту и находясь на зыбкой грани в слабых попытках удержать ускользающее сознание, Оливия почувствовала, как её тормошат. А едва различимый и слабый голос Габриеля взывает к ней, пробиваясь сквозь густую пелену, окутывающую сознание.

— Ливия! Ливия! Не смей… ты слышишь?! Не смей уходить!

«Ну вот и ещё одно моё видение стало явью. Только, к сожалению, от этого не легче!» — усмехнулась мысленно девушка.

В следующий миг она унеслась в благословенное забвение, отгородившись от мирской суеты.

Ливия обеспокоенно глядела на бледное лицо Габриеля, цветом своим напоминавшее простыню, которой он был укрыт. При этом его длинные красивые ресницы особенно чётко выделялись на коже. Даже чувственные губы парня побледнели, приобретя синеватый оттенок. Девушка нежно провела кончиками пальцев по щеке архангела и поправила полотно, сбившееся на бок, тем самым обнажив его увечья. На боках можно было заметить жуткого вида шрамы и рубцы. За прошедшую после битвы неделю раны затянулись, а ожоги практически исчезли, оставив после себя пятна розового цвета. Но самые ужасные раны, которые исполосовали спину парня, ранее превратив её в сплошное кровавое месиво, а теперь зажив и став лишь белыми полосами, по-прежнему не сходили с кожи. Это она прекрасно видела, так как Охотник лежал на животе.

Девушка грустно улыбнулась. Когда-то она спрашивала Габриеля: «Где твои крылья?», не видя их на предполагаемом месте. Да и затем, после того, как убедилась в их наличии у архангела, приходила в недоумение, не понимая, куда они исчезают поле того, как он их складывает. Теперь же она нашла ответы на все свои вопросы. Сквозь шрамы на плечах и спине можно было рассмотреть чёткие контуры того, что очень напоминало земную татуировку. Только, надо сказать, «тату» была сделана просто мастерски. Каждое траурного цвета перо выглядело просто невероятно живо и отчётливо. Крылья всегда были с ним, да и как иначе, если он истинный архангел Света.

Однако, не глядя на это, исцеление всё равно проходило слишком медленно. Ранее за семь дней у него не должно было остаться ни единого намёка на раны. А теперь… Такое безрадостное положение вещей могло значить только одно: Сил у него для миссии на Земле осталось очень мало. К тому же, если учесть то, что в решающий момент Габриель их не жалел.

Оливии на глаза наворачивались горючие слёзы. Она ни на миг не отрывала глаз от возлюбленного, а её сердце изнывало в тревоге за него. Ей и в страшном сне не могло присниться, что доведётся увидеть парня, неизменно такого решительного, самоуверенно-спокойного, сильного, таким по-детски беспомощным и тихим. Всю эту длинную тягостную неделю он пребывал в коме и не приходил в сознание. Лишь размеренное дыхание парня свидетельствовало о том, что Габриель жив. Но сколько это продлится, Ливия не знала. Только гнала от себя мысли о том, что может в единый миг потерять парня навсегда. Такое она бы попросту не пережила: архангел стал средоточием её смысла жизни, её дыханием, биением сердца. Правда, помочь Оливия ему ничем не могла… магия по-прежнему не имела над ним силу, а зелья, вливаемые ею ему в рот, были бесполезными. Такое бессилие приводило девушку в отчаяние, однако она старалась не терять надежду и бороться за него. Габриелю Ливия была обязана спасением, жизнью… впрочем, как и весь мир, который, к сожалению, так никогда и не узнает о своём крылатом герое.

Взгляд девушки подёрнула пелена, и она мысленно вернулась в тот роковой день…

Сильный удар обо что-то твёрдое, пронизывающая сознание нестерпимая боль и через миг тьма, которая, казалось, полностью поглотила её. Тело стало чужим и без сопротивления отпустило душу девушки в свободный полёт к вечности и забвению. Ливия ощутила себя лёгкой и невесомой. Муки бренной плоти покинули, и она была практически счастлива. То, что благополучие мира находится на грани, её уже мало волновало. Спасительное безразличие и какая-то апатия сковали сознание, а окружающий мрак уже не казался таким пугающим, как в первое мгновение. Умирать было не страшно, тем более, если ты теперь не в состоянии ничего с этим поделать. Единственное, что стало хоть сколько-то важным, так это то, что рядом с ней нет провожатых, посланников Ангела смерти, так как они давно покинули кладбище Дорсет-Крик, ставшее местом её кончины. Она не знала, к чему готовиться, и никто не мог её просветить, а впереди уже замаячило нечто, напоминающее тоннель, в конце которого, как догадывалась Ливия, можно найти вечный и такой желанный покой. Но прежде, чем она смогла достигнуть его, рядом с ней возник призрачный, мерцающий и излучающий свет силуэт. Едва она смогла отреагировать на такое внезапное появление, как этот «некто» или «нечто» схватило её и, подавляя любое сопротивление, потянуло назад, к жизни.

Возвращение в мир живых было делом не из приятных. Её словно протащило через толщу воды со скоростью света. Покинутое тело в первый миг даже показалось каким-то неуютным и чрезвычайно неуклюжим, в сравнении с гибким духом оно напоминало клетку, в которой приходилось вновь существовать. Удивительно, если учесть, что в нём Оливия благополучно прожила целых семнадцать лет. Хотя в прошлый раз, когда демон вытащил её дух из плоти, возвращение было более лёгким действом, да и конечности не ныли так болезненно, когда кровообращение возобновило свою работу. Однако, не смотря на определённый дискомфорт, через секунду-другую она обрадовалась, что вновь жива, а оцепенение смерти перестало одурманивать её, тем самым вытесняя любые тревожные мысли, волнения и беспокойства, делая уход в мир иной таким желанным событием. Габриель, не щадя своих и так довольно подорванных Сил, в очередной раз спас её. Благодарность затопила девушку горячей волной.

— Оливия! — позвал её обеспокоенный голос.

— Да, да… всё в порядке! — пролепетала она чуть слышно.

Открыв глаза, Ливия посмотрела на напарника, участливо склонившегося над ней.

— Тогда не будем терять время! — воскликнул парень.

Девушка согласно кивнула и уже в следующий миг Оливию бесцеремонно поставили на ноги и потащили за собой, заставляя переходить на ставший привычным бег. Габриель немедля направился к указанному ею старинному склепу, превратившемуся теперь едва ли не в бесформенную груду камней. Между тем, окинув в спешке такой знакомый мрачный пейзаж кладбища, она отметила, что пока пребывала в отключке, кое-что таки изменилось. Жуткий грохот от взрывающихся буквально над головой энергетических снарядов демонов исчез, перестали так же сверкать огненные шары и молнии монстров, впрочем, и сами преследовавшие их адские твари сгинули. Это могло значить только одно: Габриель уничтожил их, лишив Ангелиуса его группы поддержки. Надо сказать, очень кстати. Ещё раз стать случайной жертвой Оливия не хотела.

Обогнув в мгновение ока попавшиеся им на пути насыпи могил и покосившиеся, заросшие мхом кресты, они, наконец, достигли склепа.

— Скорее! Ангелиус нас опередил, он уже здесь! — выпалил архангел, ничуть не запыхавшись от стремительного бега с препятствиями.

И не теряя ни секунды, Габриель первым целеустремлённо вошёл в чернеющий проём, напоминавший раскрытую пасть монстра. Оливия вздохнула, понимая, что делать нечего и проявлять слабость духа уже поздно, поспешила последовать за своим спутником. Вот только за порогом девушка не нащупала твёрдой поверхности пола и, неуклюже взмахнув руками, с пронзительным криком рухнула вниз, в казавшуюся бездонной пропасть. В голове, пробиваясь через обуявший её ужас, сверкнули жуткие картины: клубки червей, жадно поглощающих разлагающуюся плоть, груды пожелтевших от времени человеческих костей, разбитых черепов с пустыми глазницами. Ливия ожидала, что там, на дне, ей уготовано разбиться насмерть, а у Габриеля уже не будет Сил вернуть ей жизнь. Её тело найдёт свой последний приют в этом заброшенном, нелюдимом месте, среди таких же отчаянных и погибших смельчаков.