«ВОШЛА В ЛЕВЫЙ ВИСОК И ВЫШЛА ЧЕРЕЗ ПРАВЫЙ ГЛАЗ», — равнодушно подумал я.

— Алик! Что с тобой? — опять услыхал я.

Слева за моей спиной, на валу, продолжали зло огрызаться два автомата и один пулемет. Кроме этих стволов, во врага больше никто не стрелял. Я непроизвольно простонал и услыхал вопрос Винокурова:

— АЛИК, ТЕБЯ ЭВАКУИРОВАТЬ?

В сознании возникла недавняя картинка: темная масса боевиков находится, накапливаясь, за валом и ждет своего часа. «СЕЙЧАС ПРОРВУТСЯ», — отрешенно подумал я, но голос сказал устало и спокойно:

— СО МНОЙ ВСЕ НОРМАЛЬНО. ИДИ К ПУЛЕМЕТУ.

Рядом со мной несколько раз хрустнул снег под ногами лейтенанта, и через секунду я услыхал собранный и твердый голос Винокурова:

— ХОРОШО. Я ПОШЕЛ.

Он спрыгнул на дно канавы и начал подниматься к тропинке. Звук его шагов затерялся в грохоте перестрелки. Но до пулемета лейтенант Винокуров так и не дойдет. Когда он приподнимется над гребнем вала, в его лоб ударит пуля и выйдет через затылок. Тело лейтенанта рухнет на наш склон и скатится вниз на тропинку.

Через несколько минут он скончается, не ощутив боли и мучений.

В моем сознании продолжали появляться равнодушные и как будто чужие мысли. Я продолжал лежать на склоне, тупо ожидая чего-то неизбежного и рассеянно слушая звуки перестрелки.

«ТАК. ВОШЛА В ВИСОК И ВЫШЛА ЧЕРЕЗ ГЛАЗ. ПОВРЕЖДЕНЫ ЛОБНЫЕ ПАЗУХИ. МИНУТ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ БУДЕТ БОЛЕВОЙ ШОК — И ТОГДА ВСЕ. ПОКА Я В СОЗНАНИИ, НАДО ПОСЧИТАТЬ ДО ДЕСЯТИ. РАЗ, ДВА, ТРИ… РАЗ, ДВА, ТРИ… ПОНЯТНО: висок, левый глаз и правая глазница Досчитать ДО ДЕСЯТИ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ. НАДО ПОЙТИ ЗА ЛОПАТОЙ. ДА, Я ЖЕ УТРОМ ОТДАЛ ЛОПАТУ СВЯЗИСТАМ — СЕЙЧАС ЕЕ НЕ НАЙДЕШЬ».

Каким-то быстрым калейдоскопом в сознании вдруг появилось несколько ярких картинок из прошлой жизни: распахнутая дверь Ан-2 при первом парашютном прыжке; слезы матери при встрече после Афгана; выпускной вечер в училище; наглое лицо бывшей жены, затребовавшей алименты на ребенка, которого я помог ей усыновить за месяц до развода; суд офицерской чести в родной бригаде…

«Ну вот и вся жизнь. Жаль, прошла почти зазря». Медленно выплыл и завис в сознании образ прелестной улыбающейся девушки, с которой познакомился несколько месяцев назад, в которую втрескался по уши. Милое лицо почему-то встревожилось и спросило меня с ласковой и обеспокоенной улыбкой: «Ну что же ты?.. Вставай…» Спустя секунду пропало и это видение. «Э-э-эх! ТОЛЬКО ЖИЗНЬ НАЧАЛА НАЛАЖИВАТЬСЯ… ЧЕРТ!.. НАДО ПОЙТИ К ДОКТОРУ, ЧТОБЫ ОН ВКОЛОЛ МНЕ ПРОМЕДОЛ. ХОТЬ БОЛИ НЕ БУДУ ЧУВСТВОВАТЬ ПРИ… Э-ЭХ».

Я оторвал от залитого чем-то липким лица такие же липкие ладони. Оперся ими об землю и вылез из канавы. На ходу прихватил механически горсть снега и вытер им руки. Затем автоматически руки согнулись в локтях и кулаками вверх выставились перед лицом, защищая его от каких-либо возможных препятствий в виде веток и стволов деревьев. Ориентируясь только по памяти, ничего не видя, я побрел на поиски доктора, забирая вправо и делая полукруг, чтобы обойти рощицу, в которой размещалась вторая группа. На дневке Златозубова жил и наш начальник медслужбы батальона капитан Косачев. Его-то я и звал сквозь крепко стиснутые зубы:

— КОСАЩЕВ… КОСАЩЕВ… КОСАЩЕВ…

Доктор на мой косноязычный зов не откликался. Но, пройдя метров пятьдесят вправо и по кривой, я услыхал несколько голосов. Мне показалось, что это офицеры второй группы.

— ВАЛЕРА… ВАЛЕРА… — позвал я наугад.

Ко мне подбежали двое, один из которых на бегу спросил:

— Кто это?

— ЭТО Я, АЛИК, — ответил я Златозубову.

Это был он и один из его контрактников. Голос Валеры спросил опять:

— Куда тебя?

— В голову, — равнодушно сказал я и сел на колени.

Я терпеливо ждал, пока Валера быстро наложил тампоны мне на глаза и начал перевязывать голову бинтом, негромко приговаривая:

— Бля! Алик, а я же пятнадцать минут назад там был. Чуть было не напоролись на них. Еще бы чуть-чуть…

Пока он перевязывал меня, подошел кто-то третий, встал рядом и сказал голосом майора Грибка долгожданную фразу:

— Надо промедол вколоть. Есть у тебя?

Ответ Валеры Златозубова доконал меня:

— При ранениях в голову промедол не колют.

Я медленно переварил услышанное: «БЛДЬ. ОБЛОМ». Напротив нас начал коротко стучать автомат из второй группы. Сзади продолжали отбиваться несколько стволов из моей группы. Над головами трещали и щелкали пролетающие пули. Златозубов домотал до конца бинт и быстро убежал с контрактником к своим бойцам. Несколько раз хрустнул снег под ногами майора, и, помедлив, Грибок сказал мне, озираясь по сторонам:

— Ну ладно. Находись пока здесь, — и ушел куда-то в ночь.

«НЕ ВЕРНЕТСЯ», — безразлично подумал я и потерял сознание.