Удивительно, что солидная доза не усилила опьянение, а наоборот придала бодрость, прояснила сознание. Никита почувствовал себя свежим, как после хорошего сна. Теперь ему для полного счастья нужна была только разминка, бурное движение.

— Здорово действует, — заметил Володя — мощнейший стимулирующий эффект.

Из коричневой бутылки Угомон накапал всем понемногу, в том числе и Беатрис, невзирая на ее протесты. Настой трав был таким густым, что жидкость не легла на дно лужицей, но тончайшими коричневыми змейками медленно поползла вверх по прозрачным стенкам. Аромат спокойный, но дивный, завораживающий. А вкус… Крепости вообще не чувствовалось, хотя она была. Но невозможно было проглотить это одним глотком. Хотелось держать его во рту, пропуская в горло по капельке, чтобы целительная сила трав не пропадала напрасно в желудке, а впитывалась в тело через небо и язык, отдавая лучшие ароматы цветущих лугов, свежесть берегов горных рек, покой лесов.

— Да это же не напиток, а лекарство! Притом с восхитительным вкусом. В моем веке ты стал бы миллионером, если стал бы такой напиток производить.

Угомон расхохотался: — В твоем дурацком веке где бы нашлись эти травы? Вы ж тогда все потравили, потоптали. А до того умели люди и не хуже моего делать. Я ж своего сюда немного внес. Зато сколько старинные рецепты раскапывал!

Снег на верхушках сосен засветился, меняя цвет, становясь из ночного, безразлично серого, густо голубым на востоке и фиолетовым на западе. А небо уже полыхало алым во всю ширь. Последние звезды суетливо бежали на запад, спасаясь от вселенского пламени. Потом снег резко порозовел и засверкал под лучами невидимого пока солнца. Первый восход нового года.

После успеха с Ерболом, работа с Сепе не вызвала никаких трудностей. Он быстро схватил суть и уже со второй попытки перенесся в иномирье полностью одетый. Переходы втроем оказались лишь немногим сложнее. Дисциплина воли и мысли, которыми Ербол и Сепе овладели еще в школе, помогли им скоординировать три сознания так, что Никита легко управлял всем. Здесь ведь важно было довериться лидеру и подавить все мысли и чувства, которые не помогают переносу. А вот с нетелепатами ничего не получилось. Не получилось с Андреем Печковским, хотя и магом-телекинетистом, но не способным к телепатическому слиянию. И тем более с Володей, который вообще не обладал никакими магическими способностями. Аня тоже участвовала в экспериментах — ее не испугала возможность остаться голой в лаборатории, что несколько раз и случилось. Правда при этом никто не пострадал от ее прелестной, но очень сильной ладошки.

Так и не удалось понять окончательно, почему перенос людей идет совсем не так, как перенос вещей. Аня высказала предположение, что дело не в физическом механизме переноса, а в психологии исполнителя: подсознательно он не может относиться к живому человеку как к вещи, что сбивает настройку. Применить гипноз для преодоления этого препятствия не решились. Никита не хотел гипноза, да и неизвестно было, что еще может отключиться в неведомых механизмах психики, управляющих магией. Правда в случае с Аней Никита ощущал себя виноватым. На очень глубоком, почти не осознаваемом уровне он знал, что причина неудачи не в Ане, не в неспособности к телепатии, а в нем самом. Он не пошел бы никогда на полный телепатический контакт с Аней, поскольку при этом мысли и чувства стали бы общими. И он даже не знал, что больше его пугало: открыть свои мысли и чувства Ане, или узнать самому ее мысли и чувства. С другими нетелепатами он такого не испытывал. Он открылся Ерболу и Сепе, легко открылся бы Володе. Он научился им доверять. Но открыться Ане было выше его сил.

В общем, к середине февраля состав экспедиции был определен: Никита, Ербол и Сепе. Другие просто не могли попасть в иномирье. Пока, в холодный период, уходили туда втроем на несколько часов. Ербол в один из выходов отправился на охоту. Ему удалось наловить мышей, точнее мышевидных грызунов, подбить из рогатки несколько мелких птичек. Восторгу биологов предела не было: забирая у Ербола сумку с добычей они порвали ремень и разорвали бы куртку, если бы эта ткань могла рваться. Ербол решил в следующий раз взять с собой егерский импульсник и поохотиться на крупного зверя.

А вот Аня после неудачи с переносом утратила всякий интерес к делам экспедиции, стала рассеянной, погрузилась в себя, перестала обращать внимание на Никиту. Никита не понимал, что случилось, пока после очередного сеанса у Эрика, который давно переключился на исследование источника магических способностей и был увлечен новой задачей, не встретил Искандера. Искандер всегда живо интересовался делами лаборатории магии. И Никита подозревал, что дело не только в новых живых существах, что поступают на изучение прежде всего к виробологам, не только в обещании Искандера сделать для экспедиции в иномирье биозащитный вироб, но и в особом интересе к Ане. Искандер видел в Никите не соперника, а товарища по несчастью, что способствовало сближению. Когда Никита рассказал ему, что состав отряда полностью определился — только телепаты, Искандер спросил:

— Так значит вы можете начинать экспедицию прямо сейчас? Чего ждать-то! Вироб для вас готов давно. Да похоже он и не очень нужен.

— Лета мы ждем. Сейчас там холодно, зима. А мы пойдем пешком, что лучше в тепле делать.

— Жаль. Для тебя лучше было бы отправиться сейчас. Приключения и путешествия хорошо лишние мысли из головы выбивают.

— А в чем дело?

— Ты что, не знаешь ничего? И Аня в последнее время ведет себя как обычно? Плутонский гравилаб через неделю прибывает.

— Что прибывает?

— Ну, коллапсолет — лаборатория. Они работают над проблемой звездных врат. Три лаборатории: Плутон, Нептун 1 и Нептун 2. Хотя все они сидят за границей системы для безопасности. Работают там год, потом на год возвращаются на Землю для отдыха и переоснащения. Анин парень — пилот как раз на Плутоне. Так что ей теперь долго будет не до тебя.

Никита надеялся, что лицо его не дрогнуло при этом известии. Да и что, собственно, произошло? Искандер и раньше говорил ему, что у Ани кто-то есть. Просто Никита не думал об этом. Аня ведь нормальная девушка, как все девушки, не хочет жить одна, без сердечного друга. А красота, ум, талант позволяют ей выбирать из лучших. Собственно, у Никиты и так не было никаких надежд. Он же понял это сразу, не такой дурак. Но говорить дальше с Искандером почему-то было неприятно. К счастью Никита уже дошел до компота, можно было распрощаться, сославшись на дела.