Гоблин в чёрном плаще остановился, лишь когда между ним и здоровяком оказалось ещё несколько орков, спешащих на помощь незадачливой троице своих соплеменников. Остановившись, гоблин вновь направил на Дона свой арбалет и тщательно прицелился.

Дон дёрнулся, навалившись сильнее на бортик — и тот не выдержал, обломился, и Дон вместе с его обломками полетел вниз. Возле уха свистнула стрела, впиваясь, судя по звуку, во что-то деревянное — гоблин промазал! Дон постарался смягчить падение перекатом, как его учили, и хорошо учили — в былые времена он бы спрыгнул с высоты, втрое превышающей эту, без малейшего ущерба для себя. Но тело слушалось очень плохо, и поэтому перекат вышел донельзя корявый — Дон сильно ударился ногою, хорошо хоть не сломал её, а из вновь открывшейся раны на груди опять полилась кровь. Но какие-то остатки сил у Дона всё же сохранились — он сумел невероятным усилием, опираясь на меч — подняться на ноги и поковылять в направлении чёрной фигуры, от дальнейших выстрелов которой Дона скрыло вовсю развязавшееся на площади сражение.

Часть людей присоединилась к здоровяку, часть — к оркам, некоторые остались поглазеть на открывшееся зрелище, но большая часть попыталась поскорее удрать с площади. Однако, как понял Дон по звукам драки, доносившимся от ворот, сквозь которые можно было выйти с площади, орки были полны решимости довести до конца процесс превращения людей в толпу, не позволяя людям покидать площадь. Волей-неволей у ворот также закипело сражение.

Всё это Дон отмечал мельком, краем глаза, уже вовсю рубясь с орками, используя последние резервы организма — но они никак не иссякали. Дон чувствовал, что существует источник их восстановления, и послал ему мысленный импульс благодарности, не догадываясь, что он принадлежит Миралиссе.

Когда Дон срубил голову упорному орку, в его зоне прямой видимости оказался гоблин в чёрном плаще, только что разрядивший арбалет в спину какого-то бедолаги из людей, сражающихся на стороне здоровяка. Словно почувствовав взгляд Дона, гоблин поднял голову, и их взгляды встретились, столкнулись, словно два клинка во время поединка, и разлетелись, чтобы продолжить поединок! Гоблин принялся судорожно заряжать арбалет, а Дон со всей скоростью, которую он мог выжать из своего израненного тела, двинулся к нему. Трижды Дону приходилось останавливаться и принимать бой с орками, так что едва он преодолел чуть больше половины расстояния, разделяющего его с гоблином, в грудь ему прицелился уже заряженный арбалет.

Это смерть, — ошпарила мгновенная мысль. — И ничего нельзя сделать, негде укрыться…

Тем не менее, Дон продолжал движение в сторону гоблина — стоять на месте, покорно ожидая смерти, он не собирался.

Смерть придёт и в том и в другом случае, – подумалось ему, — буду ли я покорно стоять, с трепетом ожидая рокового выстрела, или буду продолжать бороться. Если я продолжу борьбу, это тоже смерть, но… другая.

Глаза гоблина вспыхнули торжеством и каким-то извращённым удовольствием — и он нажал на спуск.

Да ему же нравится убивать! – с какой-то странной смесью ужаса и омерзения, но в то же время немного отстранёно успел подумать Дон за тот краткий период, пока арбалетная стрела летела к нему. — Ему нравится сам процесс лишения жизни!

Дон подставил меч, подаренный Миралиссой, под удар арбалетного болта, летящего ему точно в сердце — только для того, чтобы её подарок не попал в мерзкие руки гоблина. Раздался удар, звон металла… Когда же придёт боль? Но вместо неё пришёл разочарованный вопль гоблина. Дон с удивлением опустил взгляд на свою грудь, на которой не было и следа от нового ранения. Потом перевёл взгляд на меч — странно, а почему он цел?

— Эльфийский клинок… — прошипела чёрная фигура, и Дон с удовлетворением отметил в её голосе нотки страха.

— Значит, этот меч может отбивать арбалетные болты! — весело воскликнул он, и на душе стало легче. Дон размашистой походкой направился к гоблину, чувствуя, как стягиваются края раны в груди, словно какая-то неведомая сила пытается их излечить.

Гоблин заверещал и начал судорожно перезаряжать арбалет, мелкими шажками отступая прочь от Дона. Но когда Дон был от него на расстоянии нескольких локтей, гоблин остановился и резко вздёрнул арбалет, надеясь, что Дон не успеет среагировать и его удастся застрелить с близкого расстояния…

Эльфийский клинок очертил размашистую дугу и выбил арбалет из руки гоблина за мгновение до выстрела. Тотчас же на Дона накинулся орк с окровавленным ятаганом, с которым пришлось повозиться, топчась вокруг упавшего арбалета. Краем глаза Дон следил за гоблином — сначала за его попытками поднять арбалет незаметно для сражающихся, а потом, когда тот убедился в тщетности этих попыток, гоблин отскочил в сторону и извлёк из кармана сосуд с сияющим зельем.

Если он выпьет зелье вроде Зелья Ускорения, нам всем придёт конец! – понял Дон, и немедленно начал действовать.

Резким движением клинка Дон оцарапал руку соперника, удерживающую ятаган, а когда тот инстинктивно отшатнулся назад, опуская оружие — рванулся в противоположную сторону. Гоблин уже подносил сосуд с зельем к губам, когда Дон в безумном перекате, заставившем тело стонать от боли, выбил склянку из рук гоблина.

Гоблин издал стон, и Дон увидел, что это стон не только разочарования, но и боли — четыре из пяти пальцев на руке, удерживавшей сосуд, оказались отрубленными. Дон заставил себя подняться на ноги, хотя на него вновь начала наваливаться свинцовая усталость, рана на груди вновь открылась, и рубаха вновь пропиталась тёплой кровью… Дон шагнул к гоблину, который, не дожидаясь удара, активировал заклинание телепорта. Но отрубленные пальцы сыграли с гоблином злую шутку — из-за их отсутствия его магические способности весьма ослабли, и он вновь возник всего лишь в двадцати локтях.