— Только пить его могут не все, — меланхолично поправил его гном. — А то, которое могут позволить себе все — такое пойло!…

— Сейчас ты убедишься, гном! — прошипел Старший Шаман и подбросил вверх нечто, похожее на камушек. Всем, кто помимо воли следил за его полётом взглядом, казалось, что его очертания смазываются, дрожат, он словно надувается изнутри. Шаманы тем временем начали совершать ритуальные движения, и увиденная непонятная поначалу картина стала компоноваться, приобретать знакомые очертания… Дракон. Огромный дракон, с горящими глазами, голодным взглядом и очень зубастой пастью.

Эльфийская принцесса резко остановилась. Она видела Город, оркскую армию и надувающегося перед стеною дракона, оббегая армию орков по широкой дуге, с тем, чтобы выйти к Городу с противоположной стороны. Миралисса от усталости едва стояла на ногах, но, тем не менее, почуянное ею шаманство заставило её замереть на месте.

— Иллюзия… — прошептала она, как будто защитники могли её услышать. — Они вас просто пугают…

Она зачерпнула рукой воздух, который остался в её ладони клочком тумана, и резким движением бросила его в направлении дракона, сотворённого орками. Мгновение ничего не происходило, а потом стало ощутимо дуновение ветра, дующего в направлении дракона, и становящегося всё сильнее.

Гном люто смотрел со стены прямо в глаза дракона — страшнейшего врага народа гномов. Он пытался вести себя непринуждённо, сделать вид, что всё в порядке, опрокидывая в себя ещё хороший глоток пива, ополовинивший посудину. Но получалось плохо — рука гнома заметно дрожала, и капли, срываясь с посудины, летели во все стороны. Вдруг крепнущий порыв ветерка подхватил их, закружил в стремительном вихре и направил прямиком на дракона, сквозь которого они и пролетели. Насквозь. Гном мгновенно обернулся в сторону источника ветра, явно почуяв эльфийское волшебство, многозначительно хмыкнул, явно поняв что-то важное, и со злорадным блеском в глазах повернулся к дракону. Защитники Города негромко зашушукались — даже им стало наконец заметно, что крепнущий ветер сказался на облике дракона заметным образом — одно крыло стало длиннее другого, морда немного скосилась в сторону. Шаманы ускорили свои движения, пытаясь удержать форму дракона, несмотря на усиливающийся ветер — и поначалу им это удавалось.

— Эй ты, ящерица-переросток! — внезапно закричал гном, потрясая ведёрком с пивом, которого в нём осталось примерно четверть. А затем, с видимым сожалением, но решительно, швырнул деревянной посудиной прямо в физиономию дракона. Посудина, вращаясь, влетела дракону прямо в глаз — и пролетела сквозь дракона, как сквозь пустое пространство. Суета среди защитников стены несколько поутихла; весьма озадаченные, они уставились на дракона.

Младший Шаман не забыл удар яблоком, и поэтому вовремя заметил опасность. Взмах руки, и на пути посудины возникла мерцающая пурпурным огнём сеть. Посудина врезалась в неё, и сеть её легко, практически не встречая сопротивления, разрезала на кусочки. Но эти кусочки, тем не менее, продолжили свой полёт по той же траектории — вместе с пивом, которое начало здорово пениться в процессе полёта. Глазомер и крепость руки вновь не подвели гнома — траектория движения обломков проходила как раз в точности через голову Старшего Шамана. Тот вовремя заметил опасность, но отойти с пути полёта обломков уже не успевал. Поэтому он совершил плавный взмах рукой, описывая полукруг вокруг своего лица. И за его рукой потянулась белесая плёнка, мгновение спустя в которую врезались все обломки. Деревянные куски легко отлетели от поставленной Шаманом преграды, но жидкость, летящая в том же направлении — сквозь неё беспрепятственно просочилась, омыв Старшего Шамана пенистой пивной волной. Гном довольно прищурился — попал как надо, и Шамана перехитрил!

Тем временем дракона, оставшегося без магической подпитки, ветер сносил всё дальше в сторону, вовсе уж непонятным образом искажая его внешность, как в кривом зеркале — так что защитники вновь разразились смехом, выплёскивая в нём своё нервное напряжение, возникшее при виде дракона, который-то и самого храброго заставит вздрогнуть! Кувыркаясь и искажаясь, частично становясь прозрачным, дракон уносился всё дальше и дальше.

— С вас три серебряные монеты, — шутливо поклонился гном онемевшему от ярости мокрому орку.

— Что ж так дорого? — спросил парень с копьём.

— За доставку! — ухмыльнулся гном, вызывая новый взрыв смеха.

Старший Шаман наконец-то обрел способность членораздельно выговаривать слова:

— Ах ты бородатое чучело! Да, именно ты, с молоточком! Ты на какой помойке его нашёл, кривой такой? Или украл у кого? — намеренно провоцировал орк гнома, отлично зная, как трепетно гномы относятся к своему оружию, особенно к фамильному. Но гном на провокацию не поддался, хотя немного покраснел от гнева:

— Этот? — небрежным тоном спросил он, подбрасывая молот вверх левой рукой и ловя правой. — Мне его подарили.

Не ожидавший такого ответа Старший Шаман замолчал и лихорадочно принялся искать достойный ответ наглецу. А гном тем временем невозмутимо продолжил:

— Твои соплеменники, кстати, и подарили. Орки. Неделю назад мы повстречали полторы дюжины орков, возглавляемых одноухим орком… вернее бывшим одноухим.

— Это же Ухорез! — не смог сдержать удивлённого восклицания Младший Шаман. — Он исчез как раз неделю назад!…

— Почему бывшим? — поинтересовался Старший Шаман, окидывая гнома тяжёлым взглядом.

— Потому что теперь у него не осталось ни одного целого уха…, - охотно ответил гном, — да и головы как таковой — тоже не осталось! — добавил он, любовно поглаживая молот. — К сожалению, я не смог оставить им то, что они так горячо у меня просили взамен своих даров…

— Что же это? — полуспросил, полупрорычал орк.

— Жизнь, — коротко ответил гном. — Они так слёзно умоляли оставить им их жалкие жизни, стояли на коленях, а их главный безодноух даже пытался поцеловать мой сапог — вот этот, — и гном водрузил на бортик стены для всеобщего обозрения свою ногу, обутую в щегольской красный сапожек.