Року NN

Славного войска Запорожского полка лубенского полковник месяца и числа NN Иван_ NN..."_

Священник сложил бумагу и поклонился Герцику; все старшины тоже стали ему кланяться и поздравлять с наследством; даже самые злые недоброжелатели Герцика приятно разглаживали усы и осклаблялись перед ним.

– А о коне ничего не сказано?
– спросил сотник.

– И о ружье? . И о сапогах?..
– говорили старшины.

– Что сказано, то свято, - смирно отвечал Герцик, - я не отопрусь; сказал покойник - берите; хоть оно и мне принадлежит, а берите, я не хочу перечить.

– Честный человек этот Герцик!
– говорили старшины между собою

– Нет!
– сказал Герцик твердым голосом.
– Не хочу я наследства. У полковника осталась дочь: она наследница; вот вам честный запорожец; он приехал с поклоном от нее; ей следует, а не мне...

– Нет, нет!
– закричали сотник и старшины.
– Имени ее нет в духовной, он ее изрекся: она ушла от него...

– Может быть, покойный не знал, жива ли она, - заметил Герцик.

– Вот дурень!
– ворчал, обратясь к товарищам, сотник, которому, как видно, очень хотелось сивого коня.

– Говорил ты, добрый человек, покойному полковнику, что его дочь жива, и точно это правда?
– спросил Касьяна священник.

– Говорил, сейчас как приехал говорил полковнику; а его дочка и теперь у меня живет на зимовнике...

– А это завещание писано вчера, - сказал священник, - значит, он с умыслом умолчал о дочери, хоть и знал, что жива она; значит, он устранил ее от последней своей воли, и ты, Герцик, не смеешь отказываться от исполнения воли умирающего, должен принять все его земные блага и стараться о приобретении таковых же на небе.

– Не смею вам перечить, - отвечал Герцик, смиренно кланяясь.

Старшины получили подарки, назначенные им по словесному приказанию полковника. Полковника похоронили при громе пушек, звуке труб и мелкого ружейного огня, и к вечеру вся знать пировала у нового своего товарища по богатству, у Герцика. За ужином сперва пили печальные кубки за упокой души покойного и пели вечную память, потом начали пить здоровье Герцика, потом сотника и старшин, закричали "ура", запели многие лета и перед светом разошлись очень довольные собою.

Когда разошлись гости, Герцик пришел в полковничью опочивальню - она теперь сделалась его комнатою, - весело прошел по ней несколько раз, потирая руки, странно улыбаясь, и сел на кровать, на которой в прошлую ночь лежал умиравший полковник. Герцик задумался и вдруг вздрогнул, быстро вскочил на ноги и; подняв ковер, тревожно посмотрел под кровать: там ничего не было. "Дурак!" - прошептал Герцик, сел и опять задумался Лицо его сделалось страшно, болезненная дрожь пробегала по нем, порою губы его судорожно искривлялись - бог ведает, от злой улыбки или тяжкой боли сердечного страдания.

Уже было утро, а Герцик все еще сидел на кровати, задумчивый, печальный, спустя голову на руки, упертые в колени, и только тогда поднял ее, когда скрипнула дверь и на пороге показался Касьян. Видно было по одежде, что запорожец собирается в дорогу.

– Ты, Касьян?
– спросил Герцик.

– Уже не кто другой, - отвечал запорожец, - прощай; я сейчас еду.

– Куда?

– К себе на зимовник. Тут мне нечего делать.

– Погоди, Касьян; погуляй с нами.

– Спасибо. Не весело мне, да и тебе, как видно, не очень весело.

– Правда твоя, Касьян; сейчас видно умного человека: не весело мне, я лишился благодетеля, а тут еще покойник обидел бедную свою дочку: видит бог, Касьян, как мне жаль ее и ее мужа! Ты сам слышал, как я отказывался.... что ж делать; рада присудила: нельзя, говорят, переменить завещания: воля покойника, говорят, свята.

– Не солгу, слышал.

– Ну, вот видишь, сам не знаю, чего б я не дал, чтоб переменить это.. Видит бог, Касьян, я добрый человек; мне Алексей Чайковский большой приятель, вот посмотри кинжал - это его подарок; скажи ему, что висит у меня, видишь, где? На почетном месте. А Марина всегда была такая ласковая, всегда меня отпрашивала, как, бывало, покойник - чтоб над ним земля пером лежала - захочет меня, бывало, потузить за что-нибудь...

– Спасибо и за доброе слово. Прощай.

– Нет, погоди, Касьян; скажи Марине, что я всегда буду ее помнить и все имение полковника буду считать ее имением; я буду просто ее арендарь; все ей доставлю, пусть ни в чем не нуждается, ест и пьет из серебра, ходит в бархате, слышишь?..

– Слышу

– А на первый раз возьми вот этот мешок дукатов. Кланяйся от меня, и ее мужу кланяйся, скажи, что я с ним скоро увижусь... Вот только управлюсь с делами, сейчас приеду к вам на зимовник. Погуляем вместе, забудем горе..