Шрифт:
«18 марта 1944 года, до полудня: перестрелка на квартире доктора Агаи. Побег.
18 марта 1944 года, после полудня: доктор Агаи у Марианны Калди. Татар в Ракошхеди.
18 марта 1944 года, вечер: Марианна Калди арестована.
18 марта 1944 года, ночь: Борши приезжает из Сегеда, его также арестовывают.
25—30 марта 1944 года: допросы, смерть Марианны Калди и Буши.
30 марта — 14 апреля 1944 года: Борши находится на излечении в госпитале.
15—26 апреля 1944 года: Борши снова переводят на виллу гестапо, берут на работу садовником.
26 апреля 1944 года: Борши опять арестовывают.
29 апреля 1944 года: арестовывают профессора Калди.
28 апреля — 1 мая 1944 года: провал Татара.
30 апреля 1944 года: Борши вместе с Шалго совершают побег».
Кара задумчиво курил и, глядя на хронологическую таблицу, пытался угадать, к каким же выводам пришел подполковник Тимар.
— Если я правильно вас понял, — тихо сказал он, — вы, товарищ Тимар, полагаете, что во время своего второго ареста Борши, узнав от Марианны пароль и явку, где скрывался Виола, из страха перед пытками выдал немцам сообщенные ему секретные сведения.
— Совершенно верно, товарищ полковник, но с одним дополнением: позднее, желая, по-видимому, загладить свою вину, он присоединился к вашей группе.
— Очень смелое предположение.
— Знаю, но — обоснованное. Я иду еще дальше. Он же выдал и… адрес квартиры, где скрывался профессор Калди.
— Ну что вы! Почему же он тогда не выдал Домбаи?
— Потому что не знал, где Домбаи находился. Но дядю своего он успел выдать, потому что в тот же день немцы пытались арестовать и Игнаца Шавоша. Таковы факты, товарищ полковник.
— Факты, не спорю, упрямая штука, но ваши выводы ошибочны. Профессора Калди выдал доктор Игнац Шавош.
— А где доказательства? — воскликнул подполковник. — Только показания Борши и Домбаи. Но они оба сами ссылаются при этом на немецкого врача, от которого якобы это слышали.
— И что же вы собираетесь предпринять? — Кара, явно недовольный, поднялся.
— Внесу предложение на арест Кальмана Борши.
— Но улики, собранные вами, неубедительны. Погодите немного.
— Не могу поступить иначе, товарищ полковник. Знаю, что Борши ваш приятель, но иногда люди ошибаются и в друзьях.
— Вы уже доложили о своем предложении?
— Да, доложил.
Кара поднялся, подошел к телефону и набрал номер заместителя министра.
— Эрне Кара. Привет. Мне нужно немедленно поговорить с тобой.
Час спустя начальник следственного управления сообщил подполковнику Тимару, что заместитель министра не дал разрешения на арест Кальмана Борши.
9
В библиотеке своей лондонской квартиры доктор Шавош беседовал с Шалго.
— Знаете, Шалго, — говорил он, вглядываясь в лицо бывшего старшего инспектора, — если бы нам с вами милостью божьей объединить наши усилия, мы добились бы фантастических успехов!
— Ну что ж, полковник, давайте объединимся! — весело согласился толстяк.
Шавош, немного помолчав, заметил:
— К сожалению, это невозможно.
— Почему же? — спросил Шалго, хотя уже заранее знал, каков будет ответ. Шавош был крепким орешком и ловко умел скрывать свои мысли.
— Скажите, вы доверяете мне?
Вопрос был поставлен в лоб, но Шалго понимал, что если он собирается добиться чего-нибудь от Шавоша, то должен быть хотя бы в известных пределах откровенным. Пососав толстую сигару и опустив тяжелые веки, он сказал:
— Нет. Так же, впрочем, как и вы мне. — С его лица сбежала добродушная усмешка, он пощипал свой подбородок и с некоторой грустью продолжал: — А поэтому, дорогой полковник, обстановка вынуждает меня к самозащите.
— Что вы имеете в виду? — полюбопытствовал Шавош, прищурив один глаз.
Шалго подался корпусом вперед.
— Что случится, если однажды кто-нибудь возьмет да и шепнет французам, что я одновременно работаю и на вас?
— Не говорите глупостей, Шалго! — возмутился Шавош. Он хотел еще что-то добавить, но толстяк, подняв руку, остановил его:
— Только не клянитесь, полковник! Я ведь тоже немного знаю нашу профессию, и правила игры мне достаточно известны! — Он положил сигару, достал из кармана платок, откашлялся. — Оберегать меня вы будете только до той поры, пока я не перестану представлять интерес для вашей службы.
Шавош рассмеялся и покачал головой.
— И как вы этого собираетесь достигнуть? — спросил он.
— Очень просто. — Шалго в упор посмотрел на Шавоша. — Я опорожняю для вас свой сейф не сразу, лишь небольшими порциями. И удерживаю в своей памяти не все, а только то, — он сделал паузу, — что кажется мне наиболее целесообразным.