– Ах вот как, Лобин!

Когда говоришь что-то лишнее или просто не совсем то, что хочешь, очень трудно взять свои слова назад. Обычно продолжаешь в том направлении, в котором начал, усугубляя сказанное. Так и теперь, я бросился в атаку:

– Кто вас звал сюда? Как очутилась здесь ты, раз ты такая чистая, как хочешь казаться? Вы сволочи и убийцы, будь ты проклята - на твоих нежных ручках слишком много крови!

Ярость уже ударила мне в голову. Я вскочил, схватил ее за плечи, с силой встряхнул. В то же мгновение меня обжег сильный удар по щеке. Я выпустил ее, тяжело дыша.

Олни отступила на шаг. Несколько секунд мы молчали: я - остывая, она - собираясь с мыслями. Наконец, она подняла глаза и обратилась ко мне:

– Витя... Выслушай меня, пожалуйста. Сегодня мы точно видимся в последний раз. Мне все равно, конечно, но все же не хотелось бы, чтоб ты думал обо мне хуже, чем я есть.

– Хочешь оправдаться?

– Мне не в чем оправдываться. В чем я виновата: что родилась не здесь, а на столь ненавидимом вами Дрейне?

– Что делать, историческое прошлое не позволяет относиться к вам лучше. 2074-й, 2179-й, 2186-й, - начал перечислять я.

– Тогда уж лучше сразу 2189-й и десять лет оккупации потом. Я родилась позже. Мне повезло. Я не пережила того, что пережила в эти годы моя семья.

– Должно быть, твои предки заслужили то, что пережили?

– Мои предки занимали достаточно высокое положение для того, чтобы не быть равнодушными к оскорблениям родной планеты. Видят звезды, мне есть за кого мстить, и никакие законы морали не могли бы осудить меня за это. Но из живущих здесь я никому не причинила зла.

– Зачем ты здесь?

– Я уже говорила тебе когда-то: не только вы допускаете ошибки. Два режима в Галактике виновны в применении запрещенной наукой прямой виртекции - ваш Советский Союз и мой Неприсоединившийся Дрейн.

– Республика Дрейн, ты хочешь сказать?
– произнес я презрительным тоном представителя цивилизации победителей.

– Мой мир имеет свое название, и ваше я принять не могу. Так вот, Витя... Последние тридцать лет, пусть в меньшей степени, чем вы, мы применяли виртекцию на своих колониях. Были отдельные предупреждения ученых, но возобладала официальная линия... Впрочем, теперь ты сам знаешь, как это бывает. Институт, в котором я работала, разрабатывал программы расширения использования виртекции, когда началась катастрофа на ваших колонизатах. Я провела тогда расчеты и предположила, что это - следствие энтропийной нестабильности, причина которой - виртектор. Мое начальство было возмущено. Мне оставалось уйти из института или доказать свою правоту. Да только не существует отступления для клана Лаймис. Я решилась лететь сюда. Не одна, конечно. И не я командовала группой.

– И скоро ты поняла, что имеешь возможность свести счеты с врагами Дрейна и личными? Так?

– Нет, Витя, нет. Неважно, как я к вам отношусь. Я слишком хорошо понимаю, что если бы наша диверсия удалась, - я заметил, что глаза ее заблестели стальным блеском, холодным и колючим, - ваши ЮСФЕ, разбросанные по базам в Галактике, успеют испарить не только Дрейн. Не я виновата в том, что наше руководство в слепой ярости встало на грань самоубийства...

– Ты могла бы помешать!
– почти крикнул я, - могла...

– Я сделала все, что могла!

– Ах вот как, Олни! В чем же это выразилось? В том, что ты заставила меня получить данные, из которых следовало, что Землю так просто уничтожить?

– Глупый, я предупредила вас, тебя, о том, что готовится. Ведь это я звонила твоей Марине!

– Так это ты... Так это из-за тебя...

Наверное, что-то сломалось у меня внутри. Я развернулся и медленно побрел к своему глайдеру. И снова перед глазами та площадь перед Представительством и хрупкая женская фигурка, в которую бьет ослепительный плазменный шнур.

Я машинально опустил руку в карман. Пальцы ощутили холод рукоятки бластера. Сдвинув большим пальцем предохранитель, я вынул оружие, еще не понимая, что именно хочу сделать.

Олни, как и я, шла, опустив голову, к своему "Сатурну-1012". Может быть, она почувствовала мои мысли, но вдруг повернула ко мне свое прекрасное лицо, казавшееся сейчас таким невинным и беззащитным... Она не успела ничего сказать. Я вскинул руку и нажал спуск. И еще раз. И еще. Вспышка ослепила глаза, и долго потом на месте огненного шнура видел я черный пустой канал - след адского пламени на сетчатке моих глаз...

За лесом вставало зарево - пылал тот сектор, где не выдержала полевая защита. Я швырнул бластер на землю. Мне было душно, не хватало воздуха. Сжимавшая горло пуговица рубашки долго не поддавалась, и я, сильнее рванув за ворот, выдрал ее с корнем. Это помогло. Глубоко вздохнув, я пошел к своему глайдеру...