Марина вскочила и бросилась ко мне.

– У него же гастрит. Кто разрешил? Почему им не сказали о последствиях? И это за сорок рублей?

– Чего ты на меня орешь? Какие еще сорок рублей? Я только доставил.

– Сажай сюда. Рукав закатай ему. И Шандамаева тоже сюда, у него та же реакция. А сорок рублей платят тем, кто участвует в таких опытах.

– Никто им ничего не заплатит, – грустно сказал Мальков.

Фельдшер зло взглянула на лейтенанта, как будто бы от него что-то могло зависеть, метнулась внутрь своей комнаты и появилась со шприцем и ампулами в руках.

– Спирт? – пошутил я.

– Рот закрой, пока живой, дурак. Или не знал, что тебе нельзя такое?

– На дембель хотелось быстрее уйти, – еле проговорил я.

– Я всякое видела, что солдаты делают, чтобы "закосить" или сократить срок службы, но когда на последних днях так себя подставить… каким же идиотом надо быть.

Возражать медсестре мне было нечего, да и сил не было. О том, что могут быть такие последствия, я не предполагал. Ведь ни один из здравомыслящих людей, тем более врачей не будет наносить другому человеку вред в той или иной форме, если он, конечно, не фашист и не отъявленный садист.

– Ты что ему колешь? – поинтересовался лейтенант.

– Антиатропин. Надо остановить реакцию. Минут через двадцать должно подействовать… а иначе придется в Москву везти на скорой.

Весь разговор прошел для меня, как в тумане. Я видел, как Марина воткнула мне шприц в плечо. Укола я не почувствовал. Нажала на металлический стержень и тут же занялась стонущим рядом со мной таджиком из пятой роты. Мальков приподнял меня и довел до палаты. Я рухнул на ближайшую койку. Медсестра стащила с меня штаны, гимнастерку и помогла лечь под белую простыню. Мальков снова сменил мне полиэтиленовый пакет, по стенкам которого стекала желчь вперемежку со слюной жуткого цвета. Палата была наполовину заполнена солдатами. Они лежали тихо, почти не шевелясь, и дружно смотрели на меня. Я видел их молчаливые, сочувственные взгляды, и терпеливо ждал, когда подействует лекарство.

Через двадцать минут внизу санчасти послышались шаги и в палату начали входить, блюя в свои пакеты, солдаты очередной экспериментальной партии.

– О, – поднялся я на локте, – свеженькие пожаловали.

Вокруг начался смех и разговоры.

– Сержант шутить начал. Значит, жить будет, – заключил Абдусаматов.

– Я еще к тебе приеду плов есть, – сказал я, чувствуя, что тело и язык опять начинают меня слушаться.

– Это всегда пожалуйста. Но… ты был зеленого цвета. Зеленого.

Пацаны подтвердят. Мы решили, что тебе уже все, копец.

– Не дождетесь, сволочи.

Солдаты засмеялись. Я положил голову на подушку и забылся глубоким сном. Вечером нас напоили чаем, не дав ничего из еды, пообещав хороший завтрак, и мы снова дружно спали до семи утра следующего дня.

– Все, пацаны. Все!! – радовался я новому дню. – Сегодня, пятого июня вы можете записать в свои дембельские альбомы, как последний день пребывания в вооруженных силах СССР.

– Завтрак, мужики, – повар санчасти вкатил тележку. – На койках только не ешьте.

После завтрака я построил двадцать два человека, которым подошел конец службы, в колонну по трое и, двигаясь рядом с первой шеренгой, повел эту колонну к штабу полка. Старших офицеров у штаба не было, и нам пришлось полчаса стоять, подперев своими спинами растущие рядом деревья. И вот показался долгожданный УАЗик командира части.

– Встать. Построиться. Подравнялись, не духи все-таки.

Командир полка не мог обойти нас стороной.

– А чего это вы сюда собрались? Ханин, ты зачем их сюда привел?

– Товарищ подполковник, – радостно поднял я руку мимо светящейся улыбки на моем лице к маленькой пилотке. – Личный состав "дембелей", закончивших эксперимент прибыл для получения документов на увольнение в запас.

– Чего? Ты о чем, вообще, говоришь?

– Как о чем? О дембеле. Был медицинский эксперимент. Начальник штаба майор Машков сказал, что, как только эксперимент закончится, все идут домой.

– Начальник штаба сказал? Ну, подождем начштаба, – показал кривую ухмылку подполковник и ушел в корпус штаба.

– Может, в казарму пойдем? – спросил кто-то из солдат.

– Что ты там не видел? – я начал заводиться. – Всем стоять, не расходиться. Мы должны быть вместе.

Через четверть часа у штаба полка появился майор Машков.

– Чего стоите, сынки? Как эксперимент идет?

– Товарищ майор, Вы сказали, что как только эксперимент закончится, мы домой уходим?

– Да.

– Мы успешно закончили эксперимент. Наша группа "отстрелялась" на пять баллов и направлена медврачами сюда для получения документов на увольнение в запас.