– А я на уроки труда вообще не ходил, у нас учитель был кретином…

– А ты вообще встречал вменяемых учителей труда? – Марик ухмыльнулся и отошел от конструкции метров на пять, оценивая внешний вид самолета. – Я семь школ поменял и ни разу не видел такого.

К полудню самолет был готов – ребята вместе вытащили его на пляж, стали в два ряда внутри бамбукового каркаса, подтянули его к поясам и пошли в сторону Арамболя. Солнце пекло невыносимо, до места, откуда должен начаться карнавал, было километров пять, «полет» прошел с небольшими осложнениями в виде проколотой рыбьим плавником пятки пилота Марика.

Людей собралось огромное количество, все оделись в яркие костюмы, самыми красивыми были дети. Не известно, заранее договорились их родители или так получилось случайно, но большая часть из них изображала ангелов с белоснежными крыльями из перьев. Еще было несколько суперменов ясельного возраста, русалка чуть повзрослее и Нептун с рыжей бородой, сделанной из маминого шиньона. Рядом с Васей стояла его дочка, в розовом платье и с диадемой, в руках она держала волшебную палочку и исполняла все желания, которые ей заказывали, но с отсрочкой ввиду сегодняшнего выходного.

Вася нарядился в конопляные листочки, вырезанные из картона, он обвесил ими тело спиралью, а на самом большом, прикрывающем причинное место, красными буквами написал: «…И никакой зависимости».

Под слоем серебрянки на лице Болт узнал Цветелину, на ней остались только маленькие трусики, все остальное тело было закрыто тщательно нанесенной краской, а на красивой груди были нарисованы два ярко-желтых подсолнуха.

Старик-итальянец, с длинной седой бородой, нацепил белый плащ и синий колпак со звездами, огромный посох постоянно цеплялся за ветки, в конце концов ему это надоело и он отломал от него половину, отчего тот стал больше похож на клюку, нежели на орудие волшебника. Трое израильтян переоделись в арабские одежды, трое иранцев – в израильские, скандинавская пара облачилась в Тутанхамона и Клеопатру, а два непальца надели неизвестно где взятые смокинги и стали «людьми в черном».

В четыре вечера вся процессия двинулась по улице. Впереди парада летел самолет, сколоченный Мариком, он нацепил на себя мотоциклетные очки и резиновую шапочку для купания в бассейне. Болт стоял в бизнес-классе и всем своим видом показывал напускную важность, еле сдерживая подкатывающий смех. За самолетом кружилось облачко из ангелочков, они постоянно толкались, создавая суету, кто-то падал, но тут же вставал и продолжал кружиться в танце. Вслед за детьми медленно ехал «тук-тук», у него в кузове стояли две большие колонки, из них, надрываясь, вылетали звуки музыки, а два молодых индийца спорили, отвешивая друг другу тумаки, какую кассету нужно поставить следующей.

Процессия растянулась на несколько километров, казалось, что большая часть людей, живших в Арамболе, участвовала в карнавале, местные вышли на улицу и стояли вдоль дороги, живо обсуждая костюмы. Красная Шапочка шла под ручку с Серым Волком, Гарри Поттер прикурил косяк и передал его Питеру Пену, тот в свою очередь передал его Троллю, затем затянулся Робин Гуд и протянул джойнт тигру Шерхану.

К закату карнавальное шествие вышло на пляж, «тук-тук» остался на дороге, все люди, а их было не меньше тысячи, сели на песок и начали смотреть на заходящее солнце. Марик, Влада, Болт и еще трое парней из гест-хауса бегали по пляжу в поисках посадочной полосы. Когда они, наконец, «приземлились», наступила тишина, откуда-то появился высокий худой старичок с гитарой в руках и начал тихо петь. Через некоторое время все подхватили «Last hippie standing».

Болт спросил сидящего рядом Васю, кто это такой. Вася сказал, что потом расскажет, и продолжил тихо, вполголоса, петь.

Солнце не садилось в море, оно, не успев даже краем дотронуться до линии горизонта, растворялось в фиолетовых облаках, таяло прямо на глазах и слегка дрожало, будто боясь разочаровать людей, собравшихся его проводить. Старик допел песню и пошел в сторону каменных утесов, стало тихо, невероятно тихо для постоянно шумящего Арамболя; волны, бормоча о чем-то своем, накатывались на песок, оставляли шипящую пену и беззвучно уходили назад. В какой-то момент кто-то несмело захлопал в ладоши, но аплодисменты были тут же подхвачены, и они звучали все время, пока старик не скрылся за камнями. Он ни разу не обернулся, только поднял вверх гитару и долго шел так по колено в воде.

– Он живет под баньяном в джунглях за пресным озером, – пояснил Вася, когда аплодисменты затихли. – Один из первых хиппи, которые приехали сюда еще в начале семидесятых. Он редко спускается к людям, обычно люди идут к нему. Он – баба!

– А что такое «баба»?

– Уважительное обращение к мужчине. Но все друг друга называют так.

– Потому что все друг друга уважают?

– Скорее просто привычка. Пойдем, что ли, ребята сегодня собираются у меня, надо чай заварить.

– Где у тебя?

– В ресторане.

Васин ресторан лишь в последнюю очередь был рестораном. На дереве перед ним висела вывеска, сообщающая, что купить наркотики и алкоголь в нем невозможно, на первом этаже находился магазин, а на втором весь пол был завален матрасами с подушками.

– Это мое место. Я в Самаре продавал одежду из конопли, но меня замучили наркоконтролеры со своими проверками. Вот я и уехал сюда, заниматься тем, что мне нравится в этой жизни.

– А здесь все так живут? Так, как им нравится?