— В чем же наше богатство? — затаив дыхание, спросила она.

— В любви… в страсти… в уважении… Бог мой! Какой трубадур сможет воспеть чувства, которые я к тебе испытываю! Ты во всем равна мне, ты моя половина, без тебя — нет и меня.

Он лег с ней рядом, он грел ее жаром своего тела, он только что сказал ей самые высокие слова о своей любви, но что же тогда гнетет его? Несколько недель тому назад Джоселин готова была расстаться с жизнью за один только его поцелуй — теперь она их получает сполна, но почему-то ей этого мало.

Джоселин разбудил треск поленьев, разгорающихся в камине, и приятный запах дымка. Комната еще не успела прогреться. Роберт торопливо одевался в пронизывающем холоде. Джоселин, опершись на локоть, некоторое время наблюдала за ним, потом предложила свою помощь. Он отказался.

— Не вставай, дорогая. Я уже почти готов. Полежи, пока в комнате не станет тепло.

Она с благодарностью вновь нырнула под меховое покрывало, гревшее их ночью. Никто никогда не был так ласков с ней, как ее суровый супруг.

Брайан провел в Белавуре четыре дня, словно выжидая какого-то несчастья, чтобы тут же вмешаться. Он, слава Богу, отправился вчера домой, расточая на прощание фальшивые улыбки и заверения в своей братской любви к Джоселин. С его отъездом все вздохнули с облегчением, она особенно. Брайан, словно камень на шее утопающего, тянул ее в прошлое, которое она хотела забыть.

Роберт с пониманием относился к ее чувствам, и страстными своими объятиями по ночам пытался растопить лед тоски, накопившейся у нее в душе за день. Он внушал ей, что она обожаема и желанна.

Последняя ночь накануне отъезда Брайана была самой сладострастной. Наверное, на такие любовные игры способны только цари зверей — львы и львицы. Они царапались, кусались и ласкались, залечивая поцелуями полученные в пылу страсти царапины. Если Брайан предсказывал, что влечение Роберта к Джоселин утихомирится через пару ночей и она ему надоест, то он оказался никудышным пророком.

Роберт прошествовал по комнате в поисках сапог, обнаружил их в самом дальнем углу, вернулся к кровати, присел на краешек, обуваясь, и сообщил:

— Я съезжу вместе с Джеффри в Лейворс-Кастл на полдня. Там соберутся парни, которых я намерен взять на службу в гарнизон Белавура. А заодно хочу проверить, надежны ли там крепостные стены. Если они осыпаются, придется как следует заняться этим замком и поистратиться. К весне я намерен окружить себя надежной защитой со всех сторон. А чем займешься ты, любимая, пока я буду отсутствовать?

— Всего лишь три дня остаются до Рождества. По-моему, вам незачем и спрашивать, милорд, чем я займусь.

— Праздник так важен для тебя?

— Конечно. Это первое Рождество с тех пор, как я обрела новую жизнь, став вашей супругой, милорд.

Она улыбнулась, вызывая его на ответную улыбку.

— Уверяю вас, муж мой, что вы не догадаетесь, какие подарки вас ждут под Рождество.

Роберт охотно включился в игру.

— Попробую угадать. Новый боевой жеребец?

Джоселин покачала головой.

— Разве я так богата, что могу раскошелиться на семьдесят полновесных фунтов? А ведь ваш несравненный Белизар стоит и того больше. Мне не по средствам подыскать ему замену.

— Семьдесят фунтов? — Роберт даже присвистнул. — Неужели моя жена хочет потратить столько монет на подарок мне? За эти деньги можно купить отличную лошадку, но стоит ли кидать серебро на ветер? Мои кони всегда обходились мне дешевле.

Он лукаво подмигнул ей.

— Белизара, например, я украл, вернее, увел. Если Генри Анжу носит на пальце мой перстень, то я езжу верхом на его жеребце. При всех его недостатках и отвратительном характере, ему нельзя не отдать должное — в лошадях он разбирается.

Безоблачное настроение Джоселин вмиг улетучилось, как только ее супруг вновь вспомнил о своем злейшем враге. Она не испытывала ни малейшего интереса к рассказам о бесконечных войнах, которые омрачили ее детство. А теперь вообще она увидела всю картину этих бессмысленных побоищ совсем в новом свете. Здесь не было героизма, а лишь тоска и грязь.

И вот грозовые тучи вновь сгустились. Генри Анжу затеял войну с французским королем и со своим младшим братом, и если его выгонят с материка, он вполне может заявиться на остров, желая завладеть английской короной, а тут уж Роберт обязательно схлестнется с ним.