Джоселин вспомнила о его четырехлетнем сыне, похороненном в Нормандии, и о трех мальчиках, ради спасения которых он предпринял рискованную вылазку из крепости.

— Вы ведь хотели их спасти, да, сэр? Ведь войско моего отца превосходило вас числом.

Он мрачно усмехнулся.

— Хотел бы ответить вам «да», но не терплю лжи. Мальчики были лишь поводом… Я желал сразиться с Монтегью. Я не такой благородный герой, защитник слабых и угнетенных, как обо мне говорят. Я вспыльчив и тщеславен, поверьте, мадам.

— Но вам трудно заставить поверить в это мальчиков, спасенных вами, — возразила Джоселин.

— Этих юнцов мои воины здорово отхлестали за непослушание, да и я приложил руку и еще отругал их как следует. Может быть, они предпочли бы лучше остаться за воротами крепости, чем выслушивать то, что я им сказал.

Роберт опустошил кубок, вздохнул и с вожделением поглядел на разостланный неподалеку пустующий тюфяк.

— Я уже наполовину сплю, мадам. До рассвета осталось совсем немного, а весь следующий день мне придется провести на ногах. Неплохо было бы ухватить пару часов для отдыха. Могу ли я доверить вам Аймера?

Она кивнула.

Лицо его разгладилось и осветилось улыбкой. «Он решил подарить мне немного тепла в зимнюю стужу», — подумала дочь Монтегью.

— Могу ли я рассчитывать, что вы не прикончите меня во сне? — невесело пошутил де Ленгли. — Я ведь буду совершенно беззащитен.

Уж кого нельзя было представить себе беззащитным, так это Нормандского Льва — спал ли он или бодрствовал.

Джоселин пошутила в ответ:

— А вы засните, милорд, покрепче и проверьте, удержусь ли я от искушения.

Глаза его затуманила усталость, трудно было понять, как он отнесся к ее двусмысленной шутке. Отдав воинам несколько распоряжений, он растянулся на тюфяке, подложив под голову согнутую в локте руку вместо подушки.

— Разбудите меня, если будут какие-либо перемены с Аймером… к лучшему или худшему. Он хороший парень, не хочу, чтобы он умирал в одиночестве. Я должен проститься с ним, если это случится.

Глубоко вздохнув, он уснул. Джоселин выждала несколько минут, а потом осторожно укрыла одеялом спящего хозяина Белавура. Ей подумалось — в скольких битвах сражался Роберт де Ленгли и сколько раз провожал он в мир иной добрых своих друзей. Ей опять вспомнились те мгновения на крепостной стене, когда, вцепившись пальцами в шершавые камни, он шептал: «Трое мальчишек, всего лишь трое мальчишек, которые уже не успеют стать мужчинами».

А потом он ринулся в бой.

Худенькая фигурка появилась из темноты и остановилась в трех ярдах от ложа Аймера. Джоселин узнала кухонного служку, того самого подростка, который когда-то с такой горячностью преградил ей путь в часовню в памятную ночь панихиды по сожженному милорду.

Кажется, мальчика звали Адам. Это о нем шептались, что он не дал запереть дверь в цитадель и тем обеспечил успех дерзкой атаке де Ленгли на Белавур. И он был среди тех трех мальчишек, ради которых милорд вывел войско навстречу Монтегью.

В холле происходило что-то странное. Какие-то люди подходили ближе к тому месту, где спал Роберт, и окружали его ложе, словно живым кольцом. Может быть, они охраняли де Ленгли от нее — дочери его врага, но разве могла она поднять руку на владельца Белавура? Она сама готова была послужить ему щитом от всех будущих несчастий.

— Милорд, Монтегью прислал герольда. Что сказать ему?

Роберт де Ленгли неторопливо отхлебывал эль.

— Скажи ему то же, что и вчера, Рауль. Я сам назначу время для переговоров.

Рауль с ухмылкой отправился выполнять поручение.

— Как долго вы собираетесь водить Монтегью за нос? — поинтересовался сэр Джеффри, вновь наполняя свой кубок элем из кувшина.

— Пока он как следует не поломает себе голову, что же в конце концов происходит в замке. А для этого потребуется время. Он еще не верит, что я — это я. Может, он считает, что это Честер в очередной раз выкинул трюк и захватил в отсутствие своего дружка его самое лакомое владение. Представляю, как Монтегью бесится. Неужели я упущу такую возможность его помучить денек-другой.

— Если он здорово обозлится, то может наделать глупостей.

— Ну, до этого еще далеко. Он знает, что слишком многое поставлено на карту, и поэтому будет осторожен.

Роберт, попивая эль, смотрел в сторону Джоселин, которая в это время принялась менять повязки Аймеру. Юноша пережил ночь, что уже было чудом, но к утру жар усилился и кожа его стала на ощупь раскаленной.

Роберту было тяжко думать о том, что он может потерять Аймера. Такому воину не то что нелегко, а невозможно найти замену. Если он умрет, то смерть его Роберт припишет к длинному счету, который он собрался предъявить мерзавцу Монтегью.