— Миледи! — Сэр Аймер поравнялся с ней. Он мужественно возглавлял колонну на всем многочасовом пути, но теперь отступил. Его разгоряченный конь терся боком о круп ее лошади.

— Миледи, — повторил он почтительное обращение. — У нас по дороге будет маленький дом, сразу же за гребнем холма. Там очень тесно, и все же это кров для вас и людей, в конюшне хватит места и сена для лошадей.

Как могла Джоселин отказаться, хотя и горьким было ее разочарование. Провести ночь под теплым одеялом — не искушение ли это для слабой женщины, тем более, что мужчины и их кони выдохлись?

Но из-за этого она лишится, быть может, последней ночи с Робертом.

Она молча кивнула Аймеру, и тот поскакал вперед, чтобы завернуть колонну к ближайшему жилью.

Зачем такие мрачные предчувствия одолевают ее? Неужели любовь может приносить и такие страдания?

Наутро, когда еще ночные призраки не отступили, Аймер разбудил всех и отряд отправился в дальнейший путь. Грязь подмерзла, ручьи превратились в ледяные дорожки. Кони скользили и били лед копытами. Они добрались наконец до обиталища Роберта в Лейворсе. Джоселин, подобно вспугнутой птице, соскочила с коня и, минуя пролеты лестницы, устремилась в хозяйскую спальню.

Слуги в замке еще не проснулись. Они лежали вповалку в холле у центрального, еле теплящегося очага. А кто-то заснул прямо за столом возле кружки недопитого эля, и куски хлеба, такого драгоценного, валялись прямо на грязной скатерти.

Джоселин узнала среди пьяниц некоторых людей из Белавура.

— Где милорд? Ей не ответили.

Один, правда, очнулся и пробормотал:

— Леди… ради Христа, вам незачем здесь появляться. — И тут же уронил голову на стол.

Джоселин промчалась молнией по винтовой лестнице и распахнула дверь спальни.

— Роберт! Где Роберт?

Шорох одежд в темноте, шлепанье босых ног по полу насторожили ее. Она знала, что спальня сообщается дверью с соседними покоями. «О Боже, какой стыд! Нормандский Лев убегает от меня, как жалкий зайчишка!»

Как слепая, она пробралась в глубь неосвещенной спальни к кровати, вытянула вперед руку и наткнулась на мягкое женское тело.

Злобным рывком Джоселин сдернула занавеску с окошка. Слабый рассветный луч упал на бледное пухлое личико блондинки, закрывавшейся от Джоселин пуховой периной, как щитом. Голубоглазая светловолосая дурочка — бесполезно ее спрашивать, что она здесь делает.

Постель рядом с девчонкой хранила еще следы пребывания рядом с ней тяжелого тела мужчины.

— Как ты посмела? — тут Джоселин задохнулась.

Девица натянула перину до подбородка. Джоселин огляделась и тут же заметила брошенный небрежно на стул оружейный пояс Роберта, недавно подаренный ею супругу. Она выхватила кинжал из ножен и повертела стальным острым концом перед глазами девицы.

— Говори! Или я выколю тебе глаза! Как ты здесь оказалась?

— Хозяин позвал меня… Смилуйтесь, миледи. Разве я могла отказаться?

За дверью прозвучал вежливый, но настойчивый голос Аймера Брайвела:

— Не убивайте ее, миледи. Я надеюсь, что вы на это не способны.

— Я сделаю с ней все, что захочу, — отозвалась Джоселин, чувствуя в себе ту самую необузданную ярость, которая так часто овладевала ее супругом.

— Поймите, мадам, мы явились так неожиданно… А это всегда приводит к плохим последствиям.

— Убирайтесь, Аймер. Я сама решу, как расправиться с нею. Распорядитесь вновь седлать коней.

— Будьте благоразумны, мадам.

Джоселин показалось, что Аймер покинул свой унизительный пост у двери.

— Зачем мне убивать тебя, дурочка, или ослеплять тебя? Как твое имя?

Девчонка, казалось, от страха забыла его. Ей понадобилось время, чтобы вспомнить.

— Эдит.

— Эдит, а куда ты спрятала моего мужа? У себя между ног?

— Он, наверное, в соседнем покое.

— Ты с ним ложилась в постель и прежде?

— Нет, госпожа, только впервые. Он быстро меня покинул… я еще спала.

— Ты, наверное, давно положила на него глаз?

— Клянусь, нет. Смилуйтесь, госпожа… Джоселин откинула перину и осмотрела девичье тело, которым только что наслаждался ее муж. У девчонки не было никаких достоинств, которыми не обладала бы она сама, только светлые волосы, как у Аделизы. Кинжал еще был в ее руке. Джоселин собрала в горсти пряди золотых волос хныкающей девчонки и острым лезвием срезала их. Этим богатством она засыпала всю постель. Он, Роберт, прячущийся в соседнем покое, ее лживый муж, не вступился за свою любовницу. Что ж, поделом ему и ей!