— Отец хотел послушаться Катона и вернуться домой, но друзья его отговорили, — сообщила Клеопатра, прогуливаясь по перистилю. Садик был освещен несколькими факелами. В их свете мраморные статуи казались почти живыми. — Когда-то наша страна была мощной державой, но теперь одряхлела, хотя все еще хранит прежний блеск. Рим сейчас в зрелом возрасте и в самом расцвете. Но наступит время, когда Рим…

— Милая девочка, давно уже известно, что государства, как люди, рождаются, достигают расцвета и зрелости, дряхлеют и умирают. Смерть неизбежна. Для государств, как и для людей, выбор лишь в одном — как прожить свою долгую или краткую жизнь.

— Ты сейчас фактически управляешь Римом, доминус Клодий. Что бы ты посоветовал мне? Как вернуться в Египет?

Народный трибун мысленно погрозил этой девчонке пальцем. Она как бы между прочим пыталась добиться решения там, где отец потерпел неудачу.

— Я же сказал…

— Ты не все сказал, хитроумный Клодий! Восстановленный на троне царь будет до конца своих дней союзником Рима.

— Власть в Риме меняется очень быстро.

— Я буду твоим личным союзником.

Клодий на миг задумался. Эта девочка, несомненно, многого достигнет.

— Решение есть, и оно не сложное. В Городе твой отец не найдет поддержки. Ему надо обратиться напрямую к наместнику Сирии. Я как раз хочу поменять для консула Габиния назначенную ему провинцию. Вообще-то по закону это запрещено. Но власть в Риме принадлежит народу. И если комиции решат, что Авлу Габинию лучше управлять Сирией, то так и будет. — Клеопатра слушала Клодия как завороженная. — Габинию отдадут Сирию на несколько лет — провинция богатая, он постарается задержаться там надолго. У проконсула Сирии будут в подчинении войска — ему не нужно выпрашивать легионы у сената. С Габинием можно договориться.

— Но у проконсула не будет разрешения сената, — уточнила Клеопатра.

— Разрешение — это мелочь по сравнению с легионами. Сенат не так всемогущ, как прежде. К тому же Габиний пользуется покровительством Помпея. Помпей Великий всегда сможет защитить своего любимца.

Клеопатра улыбнулась и посмотрела на Клодия с восхищением, сумев оценить всю красоту интриги. Помпей должен будет прикрывать чужие преступления, защищая Габиния перед сенатом.

— Это копия статуи Мирона, — сказала она, останавливаясь перед мраморным Купидоном. — Очень хорошая копия. Наверняка сделана в Сиракузах. Я угадала?

— Да, я купил ее в то время, когда был там квестором.

— Бедный Архимед! Он вписал шар в цилиндр, но не смог спасти свой город. А ты знаешь, как соотносятся объемы цилиндра и вписанного в него шара?

— Как три к двум. Но, моя дорогая Клеопатра, скажу тебе по секрету, мужчин, и особенно римлян, мало волнует соотношение объемов шаров и цилиндров, но лишь объем женских грудей. — Клодий бросил выразительный взгляд на юную царевну. Надо сказать, что грудей у нее еще практически не было. Девочка залилась краской. — Демонстрируя ум и ученость, нельзя покорить мужское сердце. Надо быть обворожительной стервой, а ум держать при себе как тайное оружие.

Она смотрела на него во все глаза. И в ее глазах стояли слезы.

— Мне кажется, ты лучше подходишь для роли царицы, чем твой отец для роли царя, — продолжал народный трибун. — Но, повторяю, тебе не хватает обаяния. Сидя в Александрийской библиотеке, нельзя научиться обхождению с людьми. Другое дело — Рим. Я бы посоветовал тебе чаще бывать у моей сестры Клодии. Держись с ней осторожно — она настоящая стерва. Умеет кружить головы мужчинам — этого у нее не отнимешь.

— Я же уродина! — в отчаянии воскликнула Клеопатра и шлепнула себя ладошками по щекам. — Меня дразнят грызуном. Это ужасно! Ужасно! Лучше книги.

— Поговори с моей сестрицей, она объяснит тебе, как быть очаровательной, не будучи красивой, как распускать слухи, как кокетничать. Несколько месяцев в ее обществе, и из тебя получится самая обворожительная на свете женщина, способная свести с ума любого мужчину.

Она смахнула ладошкой слезы с ресниц. Ресницы у нее были длинные. Не так уж она и некрасива. Интересно, кто ей внушил мысль об уродстве, кто дразнил грызуном? Наверняка старшая сестра.

— Можно, опробую свои чары на тебе? Потом? — спросила Клеопатра.

— Ну, нет! — Клодий шутливо погрозил ей пальцем. — Вот это я тебе запрещаю.

Когда гости покинули его дом, народный трибун открыл подаренный ларец. Внутри были драгоценности: браслеты, серьги и жемчуг россыпью. Не меньше чем на полмиллиона сестерциев.

— Какой дурак! — пожал плечами Клодий, захлопывая крышку. — Богатая страна Египет. — И добавил с усмешкой — Была.

Интересно, сколько этот горе-царь подарил Великому за то, что тот позволил Авлету поселиться в усадьбе на берегу Альбанского озера?