— И зайцем назвала. Ну что я, маленькая, по-твоему, не знаю?

— Спасибо тебе, Лорка. Что бы я без тебя делала?

— Пропала бы ты без меня. Это уж точно.

— Ты останешься?

— Нет, я сегодня домой пойду. Мамка грустит одна без меня. Жалко ее. Она в принципе неплохая тетка, несмотря на то что развратничала на заре туманной юности…

— Лор, перестань.

— Да я уже перестала. Ты ж знаешь, я мамку свою люблю. И папку люблю. А если бы хоть раз в жизни его увидела, то еще сильнее, наверное, полюбила бы. Он у меня, наверное, симпатичный. Как ты думаешь, Дианка, симпатичный у меня папка?

— Не сомневаюсь.

— Ты чай, случайно, не заварила?

— Заварила чай. Случайно.

— Ну, раз заварила, то давай выпьем по чашке, и я пойду. — Помешивая сахар в чашке, Лора сказала: — Мне сегодня сон приснился. Странный такой. Будто мы с Танькой поехали отдыхать по путевке в какую-то экзотическую страну. Пальмы, бананы кругом, негры…

— А я? — спросила Диана тревожно.

— Что — ты? — Лора уставилась на нее своими огромными черными глазами в полном удивлении.

— Без меня, что ли, поехали, да?

— О господи… Ну ты и дура, а? Ну посмотри на себя в зеркало, аж побледнела… Динка, это сон! Мы же не на самом деле уехали без тебя, а во сне!

— Во сне, — пробубнила в ответ Диана.

— Ну что ты в самом деле, а? Слушай, ты сегодня вообще какая-то странная. Случилось что?

— Да вроде бы ничего не случилось.

Диана отхлебнула из чашки горячего чая, равнодушно покрутила в руках шоколадное печенье и положила его обратно в вазочку.

— Я же вижу — случилось. Диана подняла глаза:

— Лор, может, останешься сегодня, а? Переночуешь?

— Нет. Не останусь. Мамка ждет, я ей обещала, что вернусь.

— Что-то мне страшно.

— Страшно? Чего тебе страшно?

— Не знаю. То есть не понимаю.

— А ты расскажи, — посоветовала Лора. — Может, вместе поймем.

— Ко мне сегодня мужик приставал. То есть не мужик, а парень… Ну, уже и не парень вообще-то… Тьфу, черт… Да и не приставал он ко мне, это я тоже неправильно сказала. Просто ждал меня после тренировки возле входа, а потом на машине за автобусом ехал, в котором я ехала, а потом догнал меня и снова начал…

— Приставать?

— Да нет. Он мне какие-то цифры называл… Я не очень поняла.

— Цифры? Какие цифры?

— Ну, двести тридцать пять… Потом еще шестьдесят четыре… Эм, эс…

— Эм? Эс? — Лора застыла с чашкой в руке. — Он что, ненормальный?

— Не знаю. С виду вроде нормальный, а вел себя странно… Да дело даже не в этом. Понимаешь, мы с ним уже встречались раньше. Три месяца назад. В отеле.

— В каком отеле?

Ну, в одном из тех, что в Турции во время гастролей этих дурацких… Помнишь, я тебе рассказывала, один пьяный француз на лестнице мне попался, когда я босиком поднималась. Я потом еще пряталась от него, за креслом. Помнишь, я тебе рассказывала?

— Ну, припоминаю.

— Так вот это он и был. Представляешь?

— Француз?

— Ну да. Только он оказался не французом, а Иваном. Русский он, в общем.

— С ума сойти. Только я не понимаю, как он тебя нашел? И что ему вообще от тебя надо?

— Вот в том-то и дело. Я тоже не понимаю. Как он меня нашел, зачем… Главное, зачем? Лор, мне что-то не по себе.

— Да брось, — задумчиво ответила Лора. — Чего ты боишься? Он на маньяка похож?

— Да нет, на маньяка вроде не похож. Похож на Марлона Брандо.

— На Марлона Брандо? — усмехнулась Лора. — Так что ж ты, подруга, теряешься? Такие мужики не каждый день на дороге валяются. Увидела — надо подбирать.

— Лор, прошу тебя…

— Ну все, все. Не буду. Знаю. Извини, глупость сказала. Пошутила просто. Значит, не похож на маньяка?

— Не похож.

— А чего ты тогда испугалась?

— Не знаю. Не могу понять. Предчувствие нехорошее у меня, понимаешь?

— Диночка, у тебя все время какие-то предчувствия. То хорошие, то нехорошие. Ты вся — одно сплошное предчувствие, а не человек. Тебе лечиться надо.

— Ты считаешь?

Лора вздохнула:

— Извини. Я просто тебя успокаиваю. Успокойся, Диана. Все будет хорошо. У тебя есть я. У тебя есть Валмо. И никакие маньяки нам не страшны. Ни русские, ни французские.

Диана улыбнулась. Ей всегда было чудно, когда кто-нибудь называл Мура Валмо. Одна только Таня называла его очень часто Валмо, потому что имя казалось ей необычным и чуточку волшебным. Хотя на самом деле Мура именно так и звали — Валмо Пааде. Нормальная эстонская фамилия, обыкновенное эстонское имя. Это эстонское имя делало Мура каким-то далеким, почти недосягаемым. Казалось, что человек с именем Валмо и фамилией Пааде просто не может вот так запросто сидеть на ее кухне-прихожей в каких-нибудь рваных джинсах и футболке навыпуск, курить дешевые сигареты «Ява», травить анекдоты или философствовать на тему зависимости счастья в жизни человека от наличия или отсутствия пауков в его квартире. Или на какую-нибудь не менее глупую тему. Чесать за ухом серого кота Ваську и называть его «Ва-а-асенькой», немыслимо растягивая «а» в первом слоге. Рассуждать о том, что спать с чужой женой — это преступление, со своей — наказание, поэтому лучше вообще не спать с женщинами, а читать Достоевского…