— Здравствуй, друг мой Иван, — церемонно произнес Юрка, отдавая дань сложившейся традиции. — Я тебе пивка принес темненького. Рыбки сушененькой. Любишь ведь, Иван, темненькое пивко, да с рыбкой сушененькой, а?

— А то, — также отдавая дань сложившейся традиции, ответил Иван, который знал заранее, что пиво пить не будет, поскольку завязал со спиртными напитками еще два месяца назад, после белой горячки, случившейся с ним на лестнице между пятым и шестым этажом в турецкой гостинице.

И Юрка это знал тоже. И уже смирился с этой новой странностью своего приятеля — хотя ведь не зря говорят, что надежда умирает последней.

— Что, и сегодня пить не будешь?

— И сегодня не буду.

— Ну-ну.

Юрка прошел на кухню, припал к ручке Ирины Сергеевны:

— Теть Ир, вы сегодня какая красивая! Ну прям королева! А я вам, теть Ир, принес зефир! В шоколаде! Ой, как пирожками-то пахнет, а? И как это у вас такие вот вкусные да пахучие получаются пирожки, а?

Иван, не больно-то прислушиваясь к кухонным дебатам, методично накрывал на стол в комнате. Две банки «спрайта» — это для него. Селедочные пресервы — для всех. Баночка черной икры, баночка красной — на любителя, Иван отнес эти баночки на кухню, приказав Юрке наделать бутербродов. Юрка в это время уписывал уже третий по счету пирожок с капустой.

Пивных банок на этот раз было аж целых шесть. Иван несколько удивился такому количеству: не иначе, его приятель решил сегодня напиться как следует. Может, случилось что?

О том, что именно случилось, он узнал совсем скоро.

Сначала поболтали о том о сем, как водится. Иван рассказал про новый свой проект и нового заказчика, очень капризного и весьма надменного генерала. Юрка, как водится, пожаловался на тяжелую жизнь зубного врача, потом долго и с упоением рассказывал о каком-то наисложнейшем случае пародонтоза у одной пациентки. Присоседившаяся на полчасика тетя Ира кстати вспомнила про похожий случай пародонтоза у своей подруги, бесстрашно назвав ее при этом Верой.

За час прикончив три банки портера, Юрка откинулся на спинку кресла и многозначительно замолчал, уставившись на Ивана.

Иван вздохнул:

— Ну давай уже. Не томи. Что там у тебя такое накипело, о чем ты по этому поводу решил пивом ужраться?

— Вообще-то я решил ужраться пирожками, а не пивом, — поправил Юрка, откусывая кусок очередного капустного пирожка. — Л пиво — это так, на закуску. И с чего ты взял, что у меня что-то такое накипело, что я тебе непременно рассказать должен?

— А с того, что глаза у тебя как у кота Матроскина. Хитрые и довольные.

— Понятно. По глазам, значит, определил? Иван усмехнулся, вспомнив их недавнюю беседу:

— Ну да, по глазам.

— Значит, помнишь наш с тобой разговор в прошлый вторник? Как, кстати, мой зуб?

— Прекрасно. Только он все-таки мой, а не твой.

— Я ж его лечил. Ну да ладно, пусть твой будет, мне не жалко. Значит, помнишь наш разговор в прошлый вторник?

— Да помню, помню я наш дурацкий этот разговор!

— И никакой не дурацкий. Я вот тут по этому поводу… гм… в общем, кое-какие шаги предпринял.

— Какие такие шаги? Ты о чем вообще?

— Не о чем, а о ком. О русалке твоей. Помнишь?

— Юр, да ты сдурел, что ли, совсем? Какие шаги?

— Ладно, чего ты сразу в бой-то лезешь? Я ж ничего такого не сделал. Я просто подумал — может быть, ты захочешь знать…

— Что я захочу знать?

— Ну… В общем, помолчи. Я сперва все скажу, а потом ты возражать будешь. Я тебя ни к чему принуждать не собираюсь… В общем, слушай. Ты ведь знаешь, что у меня братец есть? Старший? Ну, чего молчишь-то?

— Ты ж сам велел молчать. Вот и молчу.

— Тьфу, дурак. Ну на вопрос-то ответить можно же.

— А ты не задавай глупых вопросов. Разве сам не знаешь, что я знаю, что у тебя братец есть? Чего тогда спрашиваешь?

— Ну вот. Братец. И ты, конечно, знаешь, где он работает. В общем, я его попросил, чтобы он узнал… Через паспортно-визовую службу… Короче, — выдохнул наконец Юрка, взбесившись от собственных долгих предисловий. — Короче, слушай. Эти две девчонки, они на самом деле из Саратова. И я теперь все про них знаю. Ну, или почти все. Одна… Одну правда Ларисой зовут. Она живет на Бахметьевской, здесь недалеко совсем, вдвоем с матерью. Л отца у этой Ларисы нет. То есть он как бы есть, но в то же время его нет, потому что он живет… в Зимбабве. Вот, выговорил. Это государство такое. На юго-востоке…

— Да знаю я про государство! — сам от себя не ожидая такой резкости, перебил Иван. — Дальше давай!

— Вот. Одна, значит, на Бахметьевской… С мамой. А вторая… Ее зовут Дианой. А фамилия у нее такая прибалтийская, знаешь… Такая прибалтийская фамилия, как у известного баскетболиста…

— Сабонис, что ли? — нетерпеливо подсказал Иван.

— Да нет, не Сабонис… Эстонский баскетболист или тренер, что ли, баскетбольный… Эстонская фамилия. А, вот, вспомнил — Пааде. Диана Пааде. А живет она тоже не очень далеко, на Садовой… И… В общем, живет с мужем. С мужем и… семилетней дочерью. — Юрка недолго помолчал. — Вот. Уж не знаю, которая из них — твоя. Та, что с синими и зелеными глазами сразу. Сам решай…