– Если Анхель Де’Траст действительно был Верховным ведьмаком, это многое объясняет. Например, то, что диббука не берет даже охотничье оружие. А теперь ему и шкатулка стала не нужна… Он окончательно слился с Тимоти Флетчером, – задумчиво протянула Зои, расчесывая пальцами холку Штруделя, дремлющего у нее на коленях. Он был ее эмоциональной поддержкой вместо Сэма, отлучившегося в участок, чтобы разобраться с подкинутыми Коулом проблемами и детскими «захоронениями».

– Нам нужно понять, как его уничтожить, – не то спросил, не то констатировал факт Исаак. Он сидел прямо на ковре возле камина и уже зарылся в стопки пыльных фолиантов.

Тюльпана застучала пальцами по фарфоровой чашке на тумбе, в которой, коричневый, плескался отнюдь не чай, а чистый бренди.

– Я не уверена, что даже дар сотворения способен уничтожить… такое, – скривилась она. – Как написать заклятие против того, природу чего ты даже не понимаешь?

«Диббук не поглотил Тимоти Флетчера – он с ним договорился. Это не одержимость… Это союз».

Будто откликнувшись на мысли о Пауке, жемчужное колечко на моем пальце раскалилось. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не подать вида: фамильное заклятие моей семьи Invenire, связывающее, действовало слишком буквально. Сними я с пальца кольцо, наверняка бы обнаружила на коже ожог. Такова была плата за то, чтобы чувствовать Паука и знать, где он находится. Все, что было нужно для этого, – просто посмотреть на кольцо.

– Одри? – Я вздрогнула от звука собственного имени, сорвавшегося с губ Тюльпаны, и уставилась на нее. – Ты чувствуешь диббука? Где он сейчас?

– Хм… Где-то возле Хайгейта, – ответила я, снова посмотрев на кольцо. – Далеко… Почти на границе.

– Вот бы он сбежал из Вермонта, – вздохнул Исаак мечтательно.

– Это все равно было и останется нашей проблемой. Коль завелся в Вермонте, то и уничтожен должен быть в Вермонте, – пресекла его фантазии Тюльпана и задумчиво протянула: – Итак, нам нужен эксперт по диббукам. А кто может знать о Пауке больше, чем те, кто его сторожил? Что думаешь об этом, Одри? Хватит уже в молчанку играть! Нам нужно твое экспертное мнение.

Я снова вздрогнула и, перестав беспокойно крутить горячее, как утюг, колечко, подняла глаза. Диего прислонился к каминной полке, трогая кончиком языка нижнюю губу, опухшую и треснувшую после драки с Дарием. В растянутой футболке, с неизменно бирюзовыми и светящимися волосами, он выжидающе склонил голову набок. Точно так же сделала и его полумертвая сова, сидящая на люстре, – недаром говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Морган все это время стояла рядом и незаметно подлечивала ссадины на щеках и костяшках пальцев Диего в качестве извинений. Когда тот узнал, что Морган в одиночку справилась с демоном-убийцей, он сначала гордо ухмыльнулся («Моя девочка!»), а потом, когда понял, что его не было рядом, схватился за чашку Тюльпаны («Это что, не чай? Прекрасно!»).

Как и я, Морган молчала почти все собрание. Чтобы не перебивать друг друга, мы предоставили вести рассказ Коулу: в силу профессии ему мастерски удавалось избегать щекотливых подробностей о костях и не путаться в последовательности событий. Тюльпана впервые слушала его так внимательно, заняв место возле окна. Зои присвоила соседний пуфик и, согревая ладони о чашку с кофе, широко зевала. Вместо привычных самоцветов и шелковых лент из ее волос выглядывал простенький пластмассовый крабик – сегодня она явно не планировала вылезать из постели.

Когда обсуждение наконец-то подошло к концу, рука Коула мягко опустилась на мое плечо, выводя из ступора. Лишь тогда я вспомнила о том, что он стоит позади моего кресла. Облокачиваясь на его спинку, Коул дышал мне в затылок и иногда украдкой целовал в него. Даже невзирая на то, что мы недавно побывали в самом отвратительном месте на земле, от него по-прежнему пахло, как от уютной французской пекарни. Это поразительное свойство Коула всегда успокаивало меня – он знал об этом, поэтому держался поближе.

Когда Коул снова клюнул меня в макушку, Ферн демонстративно закатила глаза. Зарывшись во флис и подушки, она узурпировала диван и запивала сэндвичи какао Морган, которое не заслужила. Наверное, у нее давно не выдавалось такого королевского обеда. Я все еще не понимала, что Ферн вообще делает здесь, в моем доме, и зачем, но голос в голове упрямо твердил:

«Выстраданная наследница и лунь с подрезанными крыльями. Жди. Она тебе пригодится».

Ох, не убить бы ее только до этого…

– Санта-Муэрте, – наконец-то сказала я, ерзая в кресле под тяжестью всеобщего внимания. – Раз диббук именно оттуда, значит, они должны знать, как с ним справиться. Вывод напрашивается сам… Выдвигаемся в Мексику?

Диего поперхнулся.

– Как бы я ни скучал по начос и чили, я категорически против этой затеи. Видишь ли, Санта-Муэрте – ковен некромантов. Название ведь и переводится как «Святая Смерть» с испанского, – принялся доходчиво объяснять он. – Санта-Муэрте – персонификация самой смерти. Ее последователи – народ с широкой душой, но, как говорится, без царя в голове. К тому же теперь ковен возглавляет сын Микаэлла… Хоакин. – Диего скривился на его имени, будто рот ему связала недозревшая хурма, и покосился на диван. – В свете его «дружбы» с Ферн и наших детских перипетий я бы очень не хотел попадаться ему на глаза.