Они чуть было не пролили еще кровь, когда обыскивали кабинет группы СОАР, неприятной группы людей, которые не привыкли, чтобы им давали указания, что делать. Агенты СОАР в черных костюмах оказали короткое сопротивление. Они отказывались покинуть помещение и сдать оружие, пока не подсчитали соотношение сил – своих и вооруженных людей, прибывших с Блевинсом, – и не поняли, что это соотношение не в их пользу. Занявшись арифметикой, означающей жизнь или смерть, они наконец решили пойти на сотрудничество.

Потом Блевинс повел своих людей к главному строению через оружейный склад. Они пробежали по тоннелям, чтобы атаковать жилые помещения, минуя занимающихся боевой подготовкой агентов и их инструкторов, равно как и административно-хозяйственный персонал, которые приняли это, по всей вероятности, за очередное учение, пока не началась стрельба. Эймос Уорден ворвался в комнату, когда агенты Блевинса обыскивали ее. Блевинс обеспечивал безопасность операции, так что, когда Уорден выхватил пистолет и открыл огонь, ему ничего не оставалось, как тут же дважды выстрелить.

Уорден умирал медленно. Катался по полу, говорил что-то о дневнике и о том, что ему хотелось, чтобы Блевинс понял. Блевинс пальцами прижимал раны, а Уорден тем временем требовал, чтобы Блевинс отнесся с уважением к тому, что он сделал для страны, даже если и не понимал смысла этих деяний.

Агенты нашли дневник в небольшом персональном сейфе и передали его Блевинсу с таким благоговением, словно это серебряный потир. Каждый высказывал свое мнение о том, какие сведения можно почерпнуть из этого дневника. Блевинс быстро просмотрел текст и узнал достаточно много для того, чтобы понять – Уорден и некоторые агенты замешаны в грязных делах.

Как могло такое случиться? Каким образом ФБР превратилось в коррумпированную организацию? И теперь его людям пришлось брать фургон отдела спецвооружений и ехать на нем до Квонтико, чтобы убить двух своих же агентов. Неужели граница между добром и злом была так плохо прочерчена? Если так, можно ли считать, что сам он принадлежит к группе сотрудников, творящих добро? Проклятие, он был всего лишь шестеркой, которая исполняет приказы Сакетта. Откуда ему знать, по какую сторону от этой разделительной линии он на самом деле находится?..

Теперь он вернулся в свой кабинет, который приютился в углу зала, предназначенного для его подразделения, и читал дневник Уордена подобно тому, как маленький мальчик штудирует отцовский «Плейбой». Он внимательно прочел дневник и почувствовал стыд за себя и за ФБР. Оказывается, Сакетт позволил Уордену совершать преступления прямо у себя под носом, а порой и сам вступал в противозаконный сговор с Уорденом. Но ведь другие-то должны были знать об этом. Неужели в ФБР так много преступников?

Сакетт вошел в помещение и направился к Блевинсу. Блевинс отложил дневник и подумал, что за человек на самом деле этот Сакетт. Сакетт сел рядом с ним, бросил взгляд на дневник, потом протянул руку и взял его.

– Есть что-нибудь хорошее?

Блевинс забрал у него книжицу.

– Нет. Достаточно данных по тайным преступным операциям для того, чтобы свергнуть любое правительство, но ничего такого, что можно было бы назвать «хорошим».

Сакетт уставился на свои руки.

– Уорден упоминает мое имя?

Блевинс глубоко вдохнул. Он убедился, что никто их не слышит, и только тогда заговорил:

– Вам нужен адвокат, босс? Это было бы неплохо.

Сакетт нервно засмеялся.

– Думаешь, нужен?

Блевинс протянул ему дневник.

– Думаю, да.

Сакетт повернул голову настолько, чтобы можно было видеть книжечку в руках Блевинса.

– Спасибо, но мне нет необходимости читать, что там написано. И адвокат мне не понадобится.

В дальнем конце помещения происходила какая-то суматоха. Агенты все время бросали взгляды в их сторону, но держались на почтительном расстоянии. Блевинс надолго замолчал, пребывая в полной прострации, в своего рода трансе. Так они с Сакеттом и сидели, словно окаменев. Другие агенты тем временем проявляли повышенную активность.

– Питер Джеймисон однажды спас мне жизнь, – заговорил Блевинс. – И жизнь еще нескольких людей. Теперь он ведет борьбу за спасение Мелиссы, не заботясь о собственной безопасности. Последний раз, когда я разговаривал с ним, он сказал, что не оставит ее в беде. Это прозвучало как угроза и как обещание. И мне не хотелось бы вставать у него на пути.

– Мне тоже.

Блевинс продолжал избегать смотреть на него и старался говорить как можно тише:

– Думаю, вы говорите правду. Но возможно, это решение пришло слишком поздно. Пока он ловил своим телом пули, вы послали меня выполнять идиотские задания, от которых ему не было ни холодно, ни жарко. Я потерял время в Центре содержания под стражей и когда обыскивал помещения в Квонтико. А теперь я как идиот сижу здесь и не знаю, что делать. Сейчас мне нужен хороший совет. Я неплохой следователь, босс. Так дайте мне что-нибудь стоящее.