– Что вам известно о профессии отца? Как он зарабатывал хлеб насущный?

– Он был инженером. Если бы вы на самом деле знали его, то таких вопросов не задавали бы.

– Да, разумеется. Он был инженером, превосходным к тому же. Вы помните, как быстро он поднимался по служебной лестнице? Какое огромное состояние накопил?

– Он хорошо трудился, и за это его ценили. Никакой тайны здесь нет.

Большой Человек терял терпение. Первым делом это отразилось в его взгляде.

– Что вам известно?

– О чем?

– Мне нужно знать, сколько вы узнали.

Мелисса внезапно сделала выпад в его направлении, не атакуя, а лишь проверяя, есть ли в том смысл.

Делать этого не следовало. Большой Человек был молниеносен. Он слишком умен, его реакция слишком быстрая, и он слишком хорошо читает ее мысли. Мелиссе никогда не удалось бы превзойти его в скорости и тем более одержать над ним победу.

– Что бы я ни знала, все останется при мне. Нужно быть идиотом, чтобы думать, будто я стану сидеть здесь и болтать с вами о работе моего отца.

Он задвигался на кровати и оказался ближе к ней. Большой Человек не выглядел обеспокоенным. Она продемонстрировала ему свою скорость, он сделал то же самое. У нее не было ничего такого, что могло бы заставить такого мужчину, как он, почувствовать беспокойство.

– Возможно, я попытаюсь помочь вам, а может быть, стану вашим заклятым врагом. Вы должны сами решить, каким мне быть, а потом либо последовать моему совету, либо отвергнуть его.

Она подвинулась поближе, может, для того, чтобы держать его в состоянии неопределенности. Он не отодвинулся.

– И каков же ваш совет?

– Оставьте при себе то, что вам известно об отце. Я наблюдал за вами многие годы, думая, что вы, возможно, намереваетесь каким-то образом отомстить. До сих пор я не замечал, чтобы вы использовали то, что могли знать. И мой совет состоит в том, чтобы вы не сделали этого теперь.

Она пристально смотрела на него, размышляя о его лице. Возможно, она видела этого человека раньше? В магазине или в кабинете конгрессмена, а то и в гостиной отца? А может, и нет.

– Это все?

Он встал и, сохраняя приличную дистанцию, направился к двери.

– Последнее. Результаты расследования или ваше наследство создавали ощущение, что кто-то пытается взять рычаги управления делом вашего отца в свои руки? Я уверен, вам известно о том, что многие годы об этом было полно слухов.

Она сделала два шага в его направлении, два из пяти, остающихся до него.

– Даже если бы я знала, неужели вы думаете, что сказала бы вам?

– Нет.

– В таком случае вы неглупы. Возможно, даже достаточно сообразительны, чтобы понять: я собираюсь уничтожить вас и подобных вам презренных людишек. Когда я закончу, от дела моего отца не останется ничего. Так что на вашем месте я бы глаз не смыкала, думая о том, что кто-то другой возьмет власть.

Он улыбнулся.

– Слишком самоуверенное утверждение.

– Могу я теперь уйти?

Большой Человек распахнул дверь настежь – явное приглашение идти.

– Нет.

Он вышел из камеры, начал закрывать дверь, но остановился, словно ожидал, что она начнет просить.

Мелисса отвернулась и стала смотреть на стену. Неужели он мог подумать, что она из тех, кто просит?

Джек Кейн нагнал Джиттерса у мужского туалета. Джиттерс протер глаза и зачесал волосы на заживающую безволосую часть черепа. Однако продолжал дергаться, переполненный страстным желанием отомстить.

– Зайди сюда на минутку, Джиттерс.

Говоря это, Кейн улыбался. Джиттерс последовал за ним в ванную комнату.

– Не начинай называть меня этим прозвищем и никогда не прикасайся ко мне так, как сделал это. Мне наплевать на то, кто ты есть. Если прикоснешься ко мне хотя бы еще раз, я…

Кейн повернулся и схватил Джиттерса. Он крутил им как хотел, потом освободил рукоятку ножа от пальцев Джиттерса и глубоко вонзил этот нож мускулистому Джиттерсу в бок, прикрывая при этом свободной рукой ему рот. Глаза у Джиттерса остекленели, а тело окоченело. Впервые и навсегда.

Кейн по своей привычке убрал руку со рта, чтобы услышать последние слова жертвы.

– Почему? – прохрипел Джиттерс. – Почему, Джек?

Кейн знал, почему, хотя Джиттерс этого никогда не понял бы. Теперь он сам принимал решения, кто хороший, а кто плохой. В основе этих решений лежали не служебные полномочия, не проблемы «Диллон», не политическая паранойя. Действовали его собственные побудительные мотивы.

– Потому что пришло твое время, Джиттерс.

Джиттерс соскользнул с ножа и рухнул на пол. Кейн отошел в сторону и помыл руки. Он смыл пятнышки крови с рукава, потом позвонил по сотовому телефону в службу безопасности «Диллон», подождал двадцать секунд и вышел в вестибюль. По вестибюлю в его сторону бежали два тюремщика в униформе с пистолетами в руках.