Он проследовал за Джеймисоном до музея, удивляясь, откуда Кейн знал, что он туда пойдет. Кейн – человек по-настоящему поразительный. Информаторы у него повсюду. Они позволяют ему поддерживать свой статус самого выдающегося мордоворота в организации. Порой Мартин фантазировал – не часто, а оставаясь в одиночестве по ночам, может быть, сидя в автомобиле, представляя себя таким, как Кейн: умным, умелым, быстрым и скрытным, смертельно опасным.

Мартин, разумеется, кумира из него не творил. Его кумир – он сам. Кейн всего лишь источник вдохновения.

Джеймисон вышел из музея и побрел по улице в сторону Мартина.

– Не очень умно, – пробормотал Мартин неизвестно кому. – Вышел тем же путем, каким вошел. Я бы исчез через заднюю дверь или через окно. Научиться от него нечему. Я мог бы завалить его в любой момент и освободиться от этого поганого дежурства.

Внезапно подумалось, что это хорошая идея. Мартин не спал всю ночь, пил кофе, равно как и большую часть предыдущих суток, и понимал, что его мысли могут быть и не совсем правильными. Так какой же он получил приказ? Не убивать Джеймисона, если в этом не возникнет необходимости?

Он вывалил свое тело спортсмена-тяжеловеса из казенной машины и пошел по тротуару, находясь примерно в половине квартала позади, но, черт побери, ведь Джеймисон уже заметил его! Мартин видел, как он чуть повернул голову и с полсекунды рассматривал лица всех прохожих. Мартин попался. Он почувствовал на себе долгий взгляд Джеймисона. Очень долгий по меркам наружного наблюдения. Может быть, пару секунд. Достаточно большой срок и достаточно смелый взгляд, чтобы можно было решить, что условия их встречи, какими бы они ни были, для Джеймисона вполне приемлемы.

Мартина удивило и поразило бесстрашие Джеймисона. Возбудило его. Если повезет, это могло бы превратиться в настоящее противоборство. Не еще одно неравное противостояние между ним и каким-то там бумагомаракой, а честная борьба, если таковая в его случае вообще существовала, то есть борьба между ним и парнем, который был к ней готов не хуже его самого. Джеймисон в самом деле выглядел готовым к стычке, так что Мартин получил шанс слегка порисоваться. Вот здорово!

«Что за черт? Джеймисон сошел с ума, что ли? Что это он делает?»

Джеймисон не имел понятия, кто этот здоровый негодяй, но догадывался, что он из другого монастыря и соответственно имеет другой устав. Надо сбить его с ног, вышибить из него любую информацию и использовать ее для освобождения Мелиссы.

Мужик очень большого роста, и его легко заметить. Шесть, семь, а может, и восемь футов и весит триста фунтов. Гигант по большинству мерок, но Джеймисон решил, что сможет справиться с ним без помощи своего «неуправляемого психа». Справиться сразу, но осторожно – как хирург.

Джеймисон обернулся и остановился на тротуаре, полном людей, в наиболее шумном месте, где рабочие разбирали кирпичное здание. Люди бормотали что-то, бросали сердитые взгляды, с трудом обходя его, образовав в скором времени поток, подобно тому как река обтекает небольшой островок. Он ждал.

Громила остановился и глупо уставился на Джеймисона, когда тот, не скрывая, стал его разглядывать. Он внимательно посмотрел назад. Оба они оставались на своих местах, разделенные сотней футов и несколькими сотнями людей. Звуковое сопровождение этому стоп-кадру обеспечивали пневматические отбойные молотки и автомобильные сирены. В конце концов глупое выражение лица здоровилы поменялось на вульгарное и примитивное. Громила направился к Джеймисону.

Джеймисон ждал, наблюдал за руками мужчины и его походкой, высматривал, есть ли у него оружие или какие-то слабые места, но не обнаружил ни того, ни другого. Он подходил ближе, ближе… Здоровяк замедлил шаг. Теперь их разделяли всего десять футов. Верзила, похоже, удивился, поскольку Джеймисон не сходил с места. Еще медленнее – восемь футов, шесть, четыре… Громила остановился в трех футах. Это расстояние вытянутой руки, руки огромной. Бицепсы у него двадцать пять, а то и тридцать дюймов в объеме. Черт побери, какая разница! Теперь это не имело значения, потому что полновесный удар этих ручищ мог убить Джеймисона на месте. Поэтому он принял единственно правильное решение – пошел на мужчину и встал, почти касаясь его груди.

Гримаса – теперь уже, несомненно, удивления, а не глупости – исказила огромную морду громилы. Грудь размером с кресло-качалку втягивала в себя воздух наподобие огромного насоса, который, казалось, лишил квартал половины кислорода.

Джеймисон встал на цыпочки, пытаясь оказаться на уровне глаз гиганта.

– Где Мелисса?

Верзила, должно быть, провел одну из своих прежних жизней в образе хамелеона. Его физиономия то превращалась из удивленной в глупую, то возвращалась в исходное состояние. Сейчас она находилась в фазе глупости.