Мои размышления прервал Дживз, который принёс мне телеграмму. Вернее, это была каблограмма от тёти Агаты, и вот что в ней было написано:

<Сирил Бассингтон-Бассингтон уже прибыл? Ни в коем случае не вводи его в театральные круги. Жизненно важно. Подробности письмом>.

Я перечитал текст несколько раз.

– Странно, Дживз!

– Да, сэр.

– Жутко странно и совсем непонятно!

– Сегодня вечером я вам больше не нужен, сэр?

Само собой, если он даже не желал мне посочувствовать, с этим ничего нельзя было поделать. По правде говоря, я намеревался показать ему каблограмму и спросить у него совета. Но если он дулся на меня из-за лиловых носков, noblesse oblige Вустеров не позволял мне опуститься до униженных просьб.

– Нет, спасибо, можешь идти.

– Спокойной ночи, сэр.

– Спокойной ночи.

Он исчез, а я продолжал сидеть, обдумывая сложившуюся ситуацию. Я напрягал свою бедную черепушку не менее получаса, стараясь разобраться, что к чему, когда раздался звонок. Я открыл дверь и увидел на пороге Сирила, который, по всей видимости, находился в приподнятом настроении.

– Если не возражаете, я зайду на минутку, - весело сказал он.
– Мне надо сообщить вам одну изумительную новость.

И он скользнул мимо меня и исчез в гостиной. Когда я запер дверь и присоединился к нему, он стоял у окна и читал каблограмму тёти Агаты, хихикая самым непотребным образом.

– Наверное, мне не следовало читать чужих телеграмм, но я увидел своё имя и не удержался. Знаете, Вустер, мой старый друг, всё это смешно, спасу нет. Не возражаете, если я выпью? Огромное спасибо, и прочее, и прочее. Хотите, посмеёмся вместе? Гаффин дал мне небольшую роль в его музыкальной комедии <Попроси папу>. Блеск, знаете ли! Я, знаете ли, чувствую себя на седьмом небе!

Он залпом опрокинул виски и продолжал говорить. Казалось, он не обратил внимания, что я не заплясал от радости.

– Знаете ли, я всегда хотел стать актёром, знаете ли, - сообщил он, - но мой добрый, славный папан не соглашался ни за какие деньги. Стоило мне заикнуться на эту тему, он начинал вопить как резаный. Вот почему я приехал в Америку, если хотите знать. Если б я пошёл на сцену в Лондоне, кто-нибудь тут же настучал бы на меня папану, поэтому я всё обмозговал и сказал, что поеду в Вашингтон подучиться на дипломата. Здесь мне никто не помешает!

Я попытался вразумить придурка.

– Но рано или поздно ваш отец всё узнает.

– Подумаешь! К тому времени я буду доброй, славной звездой. У него язык не повернётся меня ругать.

– Зато со мной он не станет церемониться.

– Вы-то здесь при чём? Какое отношение вы имеете к моей театральной деятельности?

– Я познакомил вас с Джорджем Гаффином.

– Это верно, старичок, это верно. Совсем забыл вас поблагодарить. Ну ладно, мне пора. Завтра с утра репетиция <Попроси папу>, так что мне надо выспаться. Чудно, что я собираюсь играть в <Попроси папу>, когда именно этого я не собираюсь делать. Вы поняли, что я имел в виду? Что? Что? Ну, пока-пока!

– До свидания, - сказал я и проводил придурка до двери. Затем я кинулся к телефону и позвонил Джорджу Гаффину.

– Послушай, Джордж, как насчёт Бассингтон-Бассингтона?

– Что насчёт Бассингтон-Бассингтона?

– Он говорит, ты дал ему роль в твоей пьесе.

– Ах, да. Несколько строк.

– Но я только что получил пятьдесят семь каблограмм из дома, где меня просят и на пушечный выстрел не подпускать его к сцене.

– Прости, но Сирил именно тот, кто мне нужен. Ему просто придётся сыграть самого себя.

– Послушай, Джордж, старина, для меня это - нож острый. Моя тётя Агата прислала ко мне этого придурка с рекомендательным письмом, и она решит, что во всём виноват я.

– Она лишит тебя наследства?

– Дело не в деньгах. Но: Видишь ли, ты не знаешь мою тётю Агату, поэтому мне трудно объяснить. Она самый настоящий вампир в юбке и не даст мне покоя, когда я вернусь в Лондон. Она съест меня со всеми потрохами и не подавится.

– В таком случае не возвращайся в Лондон. Оставайся здесь и стань президентом Америки.

– Но, Джордж, старина:

– Спокойной ночи.

– Но послушай, Джордж, дружище!

– Ты не уловил моей последней фразы. Я сказал <спокойной ночи>. Вы, праздные богачи, может, и не нуждаетесь в сне, но мне завтра утром надлежит быть бодрым и весёлым. С богом!

У меня возникло такое ощущение, что меня все бросили. Мне стало так тоскливо и одиноко, что я не выдержал и постучал в дверь к Дживзу. Я редко так поступаю, но сейчас я решил, что мне необходима поддержка и Дживзу следует подбодрить своего молодого господина, даже если это нарушит его сладкий сон.